— Первоначально, от двенадцати часов до суток, его содержали в хорошо изолированном крытом помещении, обшитом досками. Довольно тёплом, следов переохлаждения на трупе нет. Это не подвал, уж точно… Бандит, стоящий позади, нанёс Шапошникову удар палкой по голове, тем самым, обездвижив сыскного. Пытки и избиение начались спустя сутки. Помещение, в котором содержали Шапошникова, похоже на тёплый сарай, дровяник или кладовую, рядом с помещением, где находится печь или плита. К сожалению, Лавр Феликсович, больше мне добавить нечего.
— Сарай рядом с печью или плитой… — рассуждая вслух, произнёс Сушко. — А ведь точно, Пётр Апполинарьевич. Точно… Дровяник «Питейного заведения К. А. Максимова», что в Ямском переулке Лиговки, находится рядом с кухней. Из него берут дрова для кухонной печи, где готовят горячую пищу. Чёрт возьми, выходит всё так просто… Но ведь мы там обыскали каждый угол и закуток — никаких следов пребывания Шапошникова. Ни-ка-ких! Хозяин кабака и половой сидят сейчас у нас в камерах временного задержания, всё отрицают. И дознавателю им предъявить нечего, а срок задержания скоро заканчивается.
— Ну-ну, Лавр Феликсович, вы искали следы ног Шапошникова в том месте, где отпечатков обуви видимо-невидимо, — Вяземский, наконец, взял инициативу разговора в свои руки. — А нужно было искать любые признаки пребывания там вашего человека. Любые! Хочу заметить, что в предполагаемом помещении, кроме пола, есть ещё стены, двери и потолок. Нет, какие именно признаки, я сейчас указать не могу, но если вы отвезёте нас туда, то мы их обязательно найдём. Шапошников понял, что его раскрыли и просто должен был оставить вам какие-либо зацепки по его поиску и освобождению. И я уверен, он точно это сделал, осталось найти их и понять.
— Что предлагаете, Пётр Апполинарьевич? — напрямую спросил Сушко. Он уже достаточно изучил Вяземского, чтобы понять — судебный медик что-то задумал, но до результата своего дела об этом и словом не обмолвится.
— Необходима ваша личная помощь и полицейское сопровождение для повторного осмотра всех помещений кабака на Лиговке. При наличии вещественных доказательств вам, Лавр Феликсович, легче будет припереть лиходеев к стенке и получить от них правдивые показания о гибели Леонтия Шапошникова и причинах провала операции по его внедрению в криминальную среду. Да, вот ещё что, для детального осмотра помещений нам понадобятся четыре фонаря. Мы с Карлом Альфредовичем уже сейчас готовы выехать, все необходимое для детального осмотра у нас с собой, — подробно изложил своё предложение Вяземский.
— Пётр Апполинарьевич и Карл Альфредович, — согласился с мнением судебных медиков Сушко. — Господа, сейчас вся надежда только на вас, на ваш профессионализм и опыт… Надеюсь, что с вашей помощью следы Цветочника, наконец, перестанут быть следами призрака на воде и обретут материальное подкрепление. И ещё, признаю, что лишь с вашим участием тайна моего агента Леонтия Шапошникова перестанет быть тайной.
Через двадцать минут три пролётки от Офицерской 28 направились в сторону Лиговки. Нельзя сказать, что Сушко очень туда спешил, но азарт охотника уже охватил его целиком. Лавр Феликсович, как истая гончая, шёл по следу, носом чувствуя запах зверя. Вяземский и Штёйдель, напротив, казались спокойными и невозмутимыми, оставив волнения ради трезвого подхода к грядущим находкам и открытиям. Учённые люди всегда подвержены здравым сомнениям, а суждения их, выводы и заключения основываются лишь на фактах — неприложных истинах, которые невозможно оспорить или опровергнуть.
(Ш. Бодлер "Цветы зла").
