Когда он появлялся в приходе Санта-Мария Формоза, ему вручали шляпу из позолоченной соломки, бутыль вина и несколько хлебов. В завершение церемонии к церкви приносили двенадцать деревянных женских статуй и забрасывали их репой. Этот ритуал восходил к случаю, когда двенадцать венецианских девушек были похищены пиратами, а затем спасены молодыми людьми этого прихода.
Но особенно большие и пышные процессии происходили, когда венецианцы приветствовали нового дожа. Тогда, кроме духовенства, знати и чиновников разных рангов, шли и popolani – ремесленники.
Они выстраивались в раз и навсегда определенном порядке. Возглавляли шествие стеклодувы, за ними следовали кузнецы, скорняки, ткачи, портные, чесальщики шерсти и прочие. Замыкали шествие торговцы рыбой, цирюльники, изготовители расчесок и фонарей. У каждого ремесла была своя гильдейская одежда, своя символика и свой оркестр.
Удовлетворив любопытство, друзья заскучали. Впереди был целый день, часть которого они намеревались убить в «Осетре», да вот беда – не сложилось. Джованни, который в отличие от Андреа, привязанного к месту службой в аптеке, большей частью бездельничал и знал все питейные заведения города, сказал:
– Есть одно чудное местечко, где собираются серьезные люди. Уж там-то нам точно никто не помешает сытно отобедать и выпить доброго критского вина, которое куда лучше омбры.
– И где находится этот Эдем?
– В порту. Постоялый двор «Золотой корабль». Его таверна пользуется большим успехом у иноземных купцов и наших негоциантов. Там тихо, спокойно, даже мухи не жужжат. Их каким-то образом извели.
– Айда! – решительно сказал Андреа.
И друзья, не медля, начали пробиваться через толпу, заполонившую площадь Святого Марка.
Чтобы сократить путь к порту, они углубились в calli – узкие венецианские улочки. Они были настолько хаотичны, что в них путались даже местные жители, не говоря уже о приезжих. Calli имели неприятную особенность внезапно исчезать, и тогда человек оказывался в тупике. Обычная для чужака история – после длительной прогулки с вполне определенной целью неожиданно оказаться не там, куда он направлялся, а на том самом месте, откуда начался его путь. Это происшествие казалось ему кошмарным сном, пугающим и удивительным.
Но для наших друзей город давно раскрыл свои тайны. Они еще в детстве облазили все тупики и закоулки, и свободно могли бы подрабатывать чичероне – водить по городу приезжих зевак и вешать им лапшу на уши, рассказывая о «страшных» секретах самого таинственного города в мире, города чудес.
Им пришлось долго идти вдоль строений Арсенала, чтобы добраться до места. Арсенал был настоящим чудом Венеции. Его окружали мощные стены с башнями, а вокруг стояли невзрачные домишки рабочих. Это был район маленьких площадей, большого количества тупиков и кривоколенных переулков. Ремесленники, связанные с Арсеналом, рождались и умирали, крестились и женились, не выходя за пределы трех церковных приходов – Сан-Мартино, Сан-Тернита и Сан-Пьетро.
Обитателей этого места называли arsenalotti, и их значение для республики было таково, что молодые дюжие кораблестроители служили телохранителями дожа. Они же были и пожарными. Только arsenalotti позволялось работать на Монетном дворе, и только они были гребцами на церемониальной барке дожа. Гордясь своим положением, они никогда не объединялись с другими ремесленниками Венеции.
Большей частью здесь строились военные галеры. В Арсенале трудились корабельные плотники и конопатчики, канатчики и кузнецы, пильщики и изготовители весел. За десять дней они могли построить и оснастить три галеры. Флот Венеции насчитывал около сотни длинных боевых галер, три сотни больших – «круглых» – торговых кораблей, оснащенных для морского боя, и три тысячи прочих судов. Моряков насчитывалось около сорока тысяч; это была пятая часть мужского населения города.
Боевые корабли носили обычно звучные названия: «La Forza» – «Сила», «La Fama» – «Слава», «La Salute» – «Счастье». Они предназначались для защиты торговых конвоев, по определенным дням отплывавших из Венеции, для сражений с пиратами и для налетов на вражеских купцов.
Ни один иностранный корабль не чувствовал себя в безопасности в водах, которые Венеция полагала своими. Офицеров на галеры выбирали из знатных людей города. Служба на море была обязательной частью образования молодого патриция.
Профессия galeotto – гребца относилась к числу самых низких. Большую часть матросов составляли пьяницы, должники, преступники и прочие отбросы общества. Венецианские суды зачастую отправляли осужденных не в тюрьму, а на галеры. Эта каторга была очень тяжелой. Полтора года службы на галерах приравнивались к трем годам тюремного заключения и позорному столбу, а семь лет – к двенадцати годам тюрьмы. Скудная еда гребцов состояла из сухарей, вина, сыра, солонины и бобов. Для «воодушевления» гребцов на борту обычно находился францисканский монах.
