Беззаботно смеясь, и подкалывая друг друга солеными шуточками, Андреа и Джованни болтали, как два попугая, нимало не заботясь о приличиях и наличии рядом чужих ушей. И то верно: какие могут быть тайны у юных повес? Да и чего стесняться в питейном заведении и переходить на заговорщицкий шепот?
Тем не менее кое-кому не понравилось чересчур шумное общение друзей, хотя в таверне всегда стоял шум и гам, и никому до этого не было никакого дела.
– Эй, вы там, молокососы возле двери, заткнитесь! – вдруг прорезал общий шум чей-то чересчур громкий раздраженный голос.
Друзья дружно обернулись и увидели, что неподалеку от них находится стол, за которым собралась подозрительная компания. Это не касалось внешнего вида клиентов мессера Контарини – все они были прилично одеты, можно даже сказать, богато (а иных в «Осетр» и не пускали), но что-то неуловимое выдавало в них разбойников, морских или сухопутных. Это было видно по их обветренным загорелым физиономиям и шальным глазам, в которых тяжелым серым свинцом застыла постоянная угроза.
В 1378 году флот Генуи вошел в лагуну и сжег несколько городков вдоль берега Лидо. Такого в истории республики еще не случалось. Перед лицом опасности венецианцы сплотились. Они предложили переговоры, но генуэзцы ответили, что не будут разговаривать с врагами до тех пор, пока кони Святого Марка не будут взнузданы. К этому времени бронзовые кони, привезенные из разграбленного Константинополя, стали символом венецианской гордости и жадности.
Произошли крупные бои, во время которых генуэзский командующий Пьетро Дориа погиб при попадании пушечного ядра в башню, откуда он наблюдал за происходящим. После этого, в июне 1380 года, генуэзцы сдались. У Венеции оставалось еще немало забот на Адриатике и в Средиземном море. Но Генуя больше не бросала вызова Венеции, а генуэзские корабли больше не появлялись в Адриатике.
Некий генуэзский монах, читая проповедь после победы венецианцев, которая случилась благодаря их сплоченности, сказал, что генуэзцы похожи на ослов: «Когда много ослов собирается вместе и одного из них бьют палкой, все они разбегаются и несутся кто куда». А венецианцы напоминают свиней: «Если много свиней собирается вместе и одну из них бьют палкой, то все они, сгрудившись, бегут на того, кто ударил».
Победа имела для Венеции огромное значение. В конце XIV века она сделалась одним из главных городов мира. Но беда снова пришла, притом откуда ее не ждали.
Когда солнце Генуи закатилось, из-за восточного горизонта поднялся новый враг – турки-османы. Воды Леванта заполнили турецкие пираты и справиться с ними долго не удавалось. Постепенное расширение Османской империи означало, что венецианские торговые пути со временем окажутся в окружении. Османское наступление угрожало колониям Венеции на Кипре, Крите и Корфу.
Две империи впервые столкнулись в 1416 году в водах близ Галлиполи, где после долгого сражения венецианский флот разбил турок. Венецианский адмирал писал о своих противниках, что они сражались как драконы; их морские навыки больше нельзя было недооценивать.
И тогда был создан пиратский флот Венеции. Морские разбойники под венецианскими флагами гонялись за турками как борзые псы за зайцами, которые, увы, имели клыки и могли огрызаться. Вскоре о венецианских пиратах заговорила вся Европа. Но их жестоким сердцам не было чуждо и сострадание.
На острове Лампедузе из милосердия они даже организовали в пещере склад продовольствия для тех, кто попал в кораблекрушение. Там хранились большие запасы продуктов и одежды. На одной из стен висела икона Девы Марии, о чудодейственности которой ходили легенды. А у другой стены была похоронена мусульманская святая – марабу.
Добравшемуся до этого острова, вне зависимости от его национальности и веры, достаточно было найти пещеру и спокойно дожидаться появления какого-нибудь корабля. Грабить пещеру считалось страшным грехом. У пиратов существовало поверье, что ограбивший остров неминуемо попадет в шторм и затонет.
За всю историю существования пещеры только неаполитанский пират Балтазар Косса, будущий папа Иоанн XXIII, для которого не было ничего святого, не побрезговал припасами. На следующий день небеса жестоко покарали наглеца. Невероятной силы шторм разбил все корабли пирата, а сам Косса чудом спасся с тремя своими приближенными.
Пиратов в Венеции обычно сторонились, но нередко принимали даже в патрицианских домах. Чаще всего тайком. Хотя, что можно утаить в Венеции… Власть и торговля в республике были неразделимы. А пираты приносили аристократическим семействам Венеции немалый доход, нередко сбывая им награбленное за треть цены.
Наверное, не будь друзья на подпитии, они пропустили бы оскорбление мимо ушей. Но подогретая вином молодая кровь взыграла, и Андреа дерзко ответил верзиле, который назвал их молокососами:
– Не суйся со своим свиным рылом за наш стол!
– Что-о?! – взревел верзила. – Да как ты посмел, щенок?!
Его глаза налились кровью, он поднялся на ноги и схватился за рукоять меча. Андреа мигом вскочил и приготовился отбить нападение.
