Испанец был несколько обескуражен. Юноша держался вежливо и благородно, не дерзил, не был удивлен или напуган, и вообще не высказывал каких-либо иных сильных чувств, как это обычно случается с теми, кому предстоит сразиться не на жизнь, а насмерть с выдающимся мастером клинка.
А ведь юнец уже понял, с кем ему придется драться.
– Просто меня попросили сделать услугу некоему господину, – ответил бретёр. – И я не мог отказаться.
Все-таки его нанял муж Габриэллы! Это уже несомненно. Испанец и впрямь не мог отказаться ни от предложения поработать своей шпагой, ни от крупной суммы, которая полагалась ему за убийство.
Муж Габриэллы занимал слишком высокое положение в Венеции, и мог принести испанцу массу неприятностей, вплоть до заключения в тюрьму.
– Что ж, резонно, – сказал Андреа. – Коль уж вы договорились отправить меня на тот свет, то уговор нужно выполнять. Истинный кабальеро никогда не поступается своими принципами.
– Благодарю вас за понимание, – Испанец поклонился. – Не угодно ли приступить к делу? Уже изрядно посветлело, и мне не хочется, чтобы нас окружила толпа зевак.
– Я готов!
Андреа мигом сбросил плащ, намотал его на левую руку, а правой достал шпагу из ножен. Теперь он не расставался с великолепным клинком, изделием мастеров Толедо, подарком Педро де ла Торре.
У бретёра глаза превратились в две узкие щелки. Он ожидал всего, только не этого. Венецианец поступил как настоящий «браво». Мало того, бретёр не видел скрытое под плащом оружие будущей жертвы, но предполагал, что это короткий венецианский меч, удобный для скрытного ношения.
Однако юноша явил ему длинную шпагу, которая была ничуть не короче его собственной! Мало того, испанец конечно же не мог не узнать творение оружейников Толедо.
Дага словно сам прыгнул в руки бретёра. Он надеялся справиться с молокососом одной шпагой, притом быстро, но тот повел себя как опытный боец, и это насторожило мастера клинка.
Первое же столкновение убедило бретёра, что венецианец дерется как «диестро» – человек, который знаком с принципами «дестрезы»! Для нападения и для защиты была всего лишь одна непоколебимая и потрясающе эффективная стойка. Педро де ла Торре учил: «Единственной защитной стойкой может быть та, в которой ты угрожаешь своему противнику и не даешь ему атаковать тебя». И Андреа этот урок хорошо усвоил.
Шпагу он держал в вытянутой руке на уровне плеча, при этом ее острие было направлено на гарду либо в глаза испанца. Выпрямленные ноги юноши находились на расстоянии одной стопы друг от друга, правая стопа была развернута в сторону противника, а другая стояла левее под прямым углом. Корпус венецианец расположил вполоборота, что позволяло одновременно создавать опасность мгновенной атаки и уменьшало область поражения.
«Дьябло!» – мысленно выругался «браво», пытаясь найти брешь в защите юноши. Но всегда на его пути возникала по-змеиному разящая толедская шпага; юноша был потрясающе гибок и быстр. А когда бретёр наносил, казалось бы, неотразимый удар дагой, его принимал на себя плащ, намотанный на руку, пробить который было невозможно. Тем более что юноша плавным движением уводил дагу в сторону, и сила удара терялась.
Спустя короткое время (бой шел в вихревом темпе – испанец торопился) бретёр с ужасом понял, что юноша вполне успешно пытается получить контроль над его оружием. У венецианца было потрясающе чувство такта, или «чувство клинка», как именовали «браво» этот способ ведения боя.
Это понятие означало сильно развитое осязательное чувство на действия соперника при соприкосновении с его клинком. Этот прием назывался «desvio». Он заключался в управлении оружием противника, используя сильную часть своего клинка против его слабой части.
И наконец случилось то, что опытный мастер клинка, бретёр и «браво», не мог представить себе даже в кошмарном сне. Он получил «испанский поцелуй»! И от кого – от молокососа!
Андреа элегантным, точно выверенным движением рассек бретёру губы. Это был один из приемов «дестрезы», который Педро де ла Торре заставлял его доводить до автоматизма – чтобы Андреа делал его, не размышляя и не прикидывая, как все получится. Этим приемом можно было вывести соперника из психологического равновесия, и тогда победа в схватке гарантирована.
После «испанского поцелуя» практически любой противник, даже мастер клинка, начинает сомневаться в собственных возможностях, и, как правило, заканчивает поединок.
Бретёр и впрямь опешил и отскочил на безопасное расстояние. Кровь красными ручейками потекла по его белоснежной рубашке-камисе и по черной куртке-хубону. Он сплюнул кровяные сгустки и с ненавистью посмотрел на Андреа.
Если до этого «браво» всего лишь исполнял хорошо оплачиваемую работу, заказ, при этом не испытывая к юноше никаких чувств, будто тот был манекеном для тренировок, то теперь у него появился к венецианцу личный счет.
– Предлагаю закончить поединок, – размеренно роняя слова, хладнокровно ответил Андреа. – Для меня было честью скрестить свою шпагу с таким выдающимся мастером клинка, как вы, кабальеро.
