— Не могу видеть твою морду, твои торчащие уши, твою лысину. Пошел вон! Привыкли, лакеи, к жирной пище, к дармовщине. Ну уж нет, не всегда так будет... Пора и попоститься.
— Зачем обижаешь, Зохраб? Что я тебе плохого сделал?
— Да что ты мне можешь... ты, микроб, что ты вообще можешь? Не нервируй меня. Мне теперь не нужен секретарь, понял? Вот и все. — И, считая разговор законченным, Зохраб молниеносно сунул в руки оторопевшего бывшего своего помощника конверт с деньгами и вышел из конторы. На улице он подошел к машине и сказал шоферу:
— Поезжай, достань мне билет на Москву на ночной рейс сегодня.
Шофер отъехал, а к Зохрабу подошел, тяжело отдуваясь, отечный, толстый бывший секретарь — вид у него был неважный, лицо бледное, руки заметно тряслись.
— Вот что я тебе скажу, — решительно начал он, но тут же внезапно сник под твердым взглядом Зохраба, съежился, сделался меньше и толще, но хоть и без прежней смелости, вяло, однако договорил, то, что приготовил сказать. — Если уж ты со мной поступаешь так... так... по-свински... И я тоже... я сумею... Ты не смотри, что... Я много про всех вас знаю. А про тебя и говорить нечего. Ты еще горько пожалеешь об этом.
— Что ты имеешь в виду? — спокойно, чуть удивленно спросил Зохраб. — Мне показалось, что ты тут угрожал... Так?
— Вот, вот. Ты еще пожалеешь об этом, — упрямо, но вовсе нерешительно повторил мужчина.
— Брось, брось, — миролюбиво сказал Зохраб, потрепав мужчину по плечу (тот решил было, что теперь самое время остановить подобный жест, стряхнуть ненавистную руку с плеча, но не осмелился). — Глупо это. Если ты постараешься подумать самостоятельно, и если это у тебя получится, то ты поймешь, что мое право перестать платить человеку из своего кармана сто пятьдесят рублей в неделю. Теперь у меня отпала такая необходимость. Понимаешь, мне не нужен, не-е ну-у-уже-ен се-екре-ета-арь... Понимаешь. А глупости, что ты... вернее, что у тебя сорвались с языка, позабудь, выкинь из головы.
— Нет, не выкину. Ты еще очень пожалеешь, — теперь уже смелее, настойчивее произнес мужчина, видимо решив, что еще немного, еще одно усилие и Зохраб сломится и будет вынужден оставить его.
Зохраб некоторое время серьезно, изучающе смотрел на своего бывшего секретаря, вид у него был удрученным, и он подумал в этот момент о том, как легко можно сделать из человека лакея, и как потом трудно его переделать.
— Послушай меня внимательно, — задумчиво проговорил Зохраб таким голосом, словно то, что он сейчас скажет, его вынудили говорить, иначе ни за что бы... — У меня есть несколько хороших парней, которые с удовольствием затыкают рты тем, кто болтает лишнее.
— Ты-ты... т-ты что?! — ошалело выкатил на него свои бесцветные глаза мужчина. — Убрать меня задумал?
Зохраб безнадежно развел руками, промолчал.
Мужчина смотрел на него в страхе.
— Ты — зверь... зверь бешеный... — пролепетал он, не в силах оторвать полного ужаса взгляда от невозмутимого лица Зохраба.
Зохраб еще раз развел руками — ничего не поделаешь, уж каков есть. Мужчина торопливо отошел, почти отбежал от него, стал удаляться на неверных ногах по улочке, но вдруг обернулся подбежал к Зохрабу. Он здорово запыхался.
— Теперь я понял, кто велел убрать Валеха, — тихо, с нескрываемой злобой прошипел он, вытаращив глаза на Зохраба. — Он тебе мешал...
— Бред, — холодно отрезал Зохраб. — Ты бредишь, видно.
Мужчина опять отбежал н уже не оборачиваясь, словно убегая, пошел вдоль тротуара.
Зохраб мрачно глядел ему вслед.
На улицу из ворот вышел длинный, долговязый парень в желтой рубашке, подошел к Зохрабу.
— Я вас искал, шеф, — сказал он.
— Не стоит об этом говорить потому, что ты меня уже нашел, раздраженно отозвался Зохраб, не глядя на парня.
Тот смутился и не решался продолжать.
— А теперь, когда надо говорить, у тебя язык отнялся?
Зохраб явно вымещал на нем досаду на своего бывшего секретаря.
— Говори, что надо?
— Пока реализована половина товара, — сказал парень.
— Б-болваны! — в сердцах выжал сквозь зубы Зохраб. — Дождутся, что весь товар накроют. Где остальное?
— Там же, в подвале, — сказал парень.
— Идиоты, — Зохраб теперь смотрел на парня в желтой рубашке и неожиданно почувствовал, что что-то в нем начинает раздражать. Вот что. Товар разбить на четыре партии, выслать три четверти — Азизу, Ага Кериму, Ашоту, четверть — только четверть, понял? — оставить у нас. Постараться реализовать в три дня. Понял?
— Да, — сказал парень.
— Иди.
Парень с готовностью отбежал к воротам.
— Поди сюда, — тут же велел ему Зохраб, не оборачиваясь.
Тот подошел.
— Вот что, — сказал Зохраб. — Смени рубашку.
— Рубашку? — удивился парень.
— Да, рубашку! — раздраженно повторил Зохраб. — Не могу смотреть на яркое. Надень черную, понял? Черную, будто я умер, а ты в трауре, — мрачно произнес он. — А вот, когда умру на самом деле, наденешь желтую, как на праздник.
— Да что вы, зачем вы так говорите? — неохотно промямлил смутившийся парень.
— Иди.
Через час шофер привез Зохрабу билет на ночной рейс на Москву.