Целый день Сергей старался что-то придумать, чтобы не заводиться: машины на дороге, нескладная шарнирная худоба Ромки, фигуристая Светлана, просто поселившаяся у них в кабинете с недавнего времени, Рубероид, несмотря на то, что уже два дня не вылезал из своей дальней каморки. Доводили до белого каления продавщицы в магазинах, заедающий замок домофона, даже лампочка в детке стала раздражать своим непостоянством (то "умирала" навсегда, то начинала бешено мигать сутки напролёт). Он пытался анализировать своё состояние, оправдывал свои чувства найденными, как будто подходящими объяснениями:
"Машины? Учат всяких... автошко-о-о-ола! А этой кукле – вообще права купили! Ромка? Ну, нельзя же быть таким худым! Он что – больной?! Есть надо нормально! Света? И что она ходит к нему постоянно! Надоела! Рубероид? Этот может оставить равнодушным только труп! Кукла с бейджем "Администратор зала"? Следить надо за порядком в магазине! Домофон? Сбоит уже две недели, неужели сложно починить! Детка? Детка... детка... детка... Кир".
Но когда он понял, что его выводит из себя абсолютно всё, что находится вокруг: люди, мебель, даже воздух, - стало страшно. И тогда пришло смирение: раз, он, Сергей, думает о шлюхе, всё время думает, значит... Значит, не выйдет у него забыть его, стереть из памяти, похоронить, как уже бывало не раз, в ворохе бывших удачных знакомств это – неудачное. Не получится заставить, принудить себя поверить в то, что его, Кира, никогда не существовало.
День за днём, постепенно привыкая, сживаясь со своим ужасным открытием, он стал искать оправдание Киру. Получалось не очень.
На работе Сергей ходил мрачный, неразговорчивый. Когда кто-то к нему обращался из "умных" с вопросом, он заводил глаза к потолку и на повышенных тонах разражался лекцией о нравах, царящих в учебных заведениях, что не позволяют получать нормальные знания студентам, после лекции всё же следовал ответ, но приправленный сарказмом. Юрка после очередной такого монолога не выдержал: "Сбавь обороты, Серёг, это уже перебор. Ты что такой?" Сергей встал и молча вышел.
За рулём он неоднократно ловил себя на характерных жестах рукой (с тем самым пальцем посередине), когда кто-то подрезал его или всего лишь слишком близко ехал. Это было не похоже на него.
И ночь не несла успокоения. Он спал плохо: сначала долго не мог заснуть, потом просыпался каждые полчаса, а под утро, часов в 5 уже просто лежал, следя глазами за секундной стрелкой на часах, висевших напротив кровати: "Зачем я их здесь повесил?"
