Но тут Мэренн повернулась лицом к лицу — замерла, вглядываясь в него с такой отчаянной молчаливой просьбой и надеждой… И Майлгуир прошептал ей то, что не было правдой, но что она так неимоверно хотела услышать. Так сильно хотлеа, что, казалось, сейчас не выдержит, разобьет что-то или перегорит, как слишком тонкий фитиль в лампе, который горит излишне ярко, вспыхивая на миг перед тем, как погаснуть. Возможно, он сказал даже больше, чем мог и хотел, и чем она надеялась, потому что в зрачках все сильнее разливался темно-багровый огонь, тело полыхало под его руками, а губы шептали те слова, которые не обманывают, которые можно произнести лишь тогда, когда они — сама истина…
А потом пришла тишина.
Полная смотрела в широко распахнутое окно. Облила серебристым молоком, потянула тонкими лучами, зовя мягко и непреклонно. Майлгуир поднялся, странным образом оставаясь лежащим. Пошел по лунному лучу, как когда-то давно, когда его магия еще позволяла и ходить по воздуху, и использовать свет как опору. Особенно свет ночного светила.
Странно тихо было в подворье. Не шумели звери, спал, оперевшись о забор и откинув голову, опытный королевский волк. Майлгуир зарычал от недовольства, но из его горла не вырвалось ни звука. Тихий зов манил, и он спустился почти к самой земле. Побежал вперед, все быстрее и быстрее, к тому самому месту, где они гуляли сегодня с Мэренн.
Крокусов тут было немерено. Они тянулись вверх, белые на черном, светились призрачно, и Майлгуир поежился. Он уже решил прервать сон, укусив себя за руку, или вернуться обратно, как пронзительную тишину, давящую на уши, прервал звук серебряных колокольчиков, раздающийся из чащи леса. Он приближался, светлое пятно, появившееся между деревьями, увеличивалось в размерах, пока к королю не вышел ослепительно белый зверь. Он стукнул копытом, и с неба посыпалась ледяная крошка. Словно предупреждая о чем-то.
— Не может быть… — с трудом, с хрипом вырвалось у волчьего короля.
Что-то коснулось его ноги, и он опустил взгляд. Крокусы выросли так, как не могли вырасти настоящие растения, уцепились за ноги, обвились вокруг щиколоток, он не смог сделать ни шагу.
От этого странного сна точно нужно было избавляться. Запах стал сильнее, дурманил, завораживал, и Майлгуира пробрал озноб понимания. Не крокусы — безвременники обвивали его ноги, не дивным шафраном, а отравой пахло от настойки!
— Мэренн! — крикнул он, но из горла вырвался лишь хрип.
Жива ли? Он рванулся так, что, казалось, потянул за собой весь мир. Не получилось и пальцем пошевелить. Ядовитые плети ползли все выше и выше, подкрадываясь к сердцу, перехватили грудь, сдавили горло. Не вдохнуть!
Зверь опустил морду, скосил сапфировый глаз, в котором отразилась полная луна, повел острым рогом снизу вверх, разрывая путы Майлгуира, снимая чары.
Волчий король сорвал остатки мерзких растений. Единорог вздохнул, медленно опустился на землю и распался на множество светлячков. Они, словно испугавшись движения Майлгуира, разлетелись в разные стороны.
Король прикусил руку. Он и в самом деле не спал. И находился очень далеко от дома Угрюма! И чуял тревогу и потерю. Встряхнулся, обернувшись черным волком — и рванул что есть мочи к Мэренн.
Перенесся через пятифутовый частокол, не заметив высоты, в три прыжка миновал подворье, отметив глазом не спящего, а мертвого стража. Взлетел на второй этаж в их с Мэренн спальню — и завыл отчаянно. Комната была пуста. Королева пропала.
Комментарий к Глава 3. Крокусы и бессмертники
========== Глава 4. Осколки разбитых сердец ==========
Джареду очень хотелось проведать Угрюма. Так, что сами собой сжимались кулаки и становилось кисло во рту. Все браки между смертными и бессмертными заканчивались не слишком хорошо. И это еще мягко сказано. Полукровка, сознательно ушедший из семьи. Обладатель магической силы, пусть и испарившейся в Нижнем! Кто знает, когда и где проявит себя тот, кто выбрал участь изгнанника?
Но король с королевой благополучно уехали, и советник проводил кавалькаду взглядом. Вздохнул о малости охраны и привычной беззаботности их короля, вечно лезущего в самые опасные места. Мэренн, чуть обогнав Майлгуира, обернулась — и расцвела такой яркой улыбкой, таким невероятным счастьем, что Джареда опять укололо очень нехорошим предчувствием. Король пришпорил своего коня, и вороной с золотым вырвались вперед.
Однако отправляться следом — сущая глупость. Во-первых, почует, во-вторых, опять упрекнет, что советник дует на воду, в-третьих… перечислять можно было долго. От всякого внешнего воздействия дом Угрюма, где Джаред побывал лишь однажды, был закрыт основательно.
Благой двор шуршал от слухов, сплетен, изнемогал от таинственности той, что неожиданно заняла место рядом с их бессердечным владыкой. Пусть и на время праздника.
На все расспросы о короле и его даме советник, памятуя наказ Майлгуира, отмалчивался. Бракосочетание владыки оставалось тайной.
