— Только то, что в гостевых спальнях полно печенья, — начальник стражи, по чьему повелению замок мог водить гостей кругами бесконечно, лишь отмахнулся. — Его жизни ничего не грозило.
— Фаррел и… Дженнифер? - решил Джаред забыть о небесном госте.
Алан поежился, потер свое, словно от холода.
— Да, видишь, какое обстоятельство, Фаррел когда-то, примерно двести девяносто шесть лет назад, писал портрет с Дженнифер.
— А Мэй, как я полагаю теперь, родился где-то примерно двести девяносто пять лет назад? — картина складывалась, все вставало на свои места.
— Ох, Джаред, я всегда говорил и снова повторю: советник ты неспроста, твоей проницательности можно только позавидовать, а главное, ничего объяснять не надо.
Тут улыбка Алана стала подозрительно мягкой от прямого взгляда на него, Джареда. — Я рад, что могу назвать тебя своим другом…
— Если тебе резко стало хуже, так и скажи! Сразу! Где болит? — Джаред просто ненавидел разговоры, напоминающие прощальные.
— Нет-нет, я о другом, все как обычно, — Алан замахал на советника руками, что косвенно подтверждало его слова: в периоды буйства проклятого ошейника у начальника стражи почти не действовала левая рука.
— Знаю я тебя, «обычно», — проворчал назидательно, но смилостивился. — И о чем же ты тогда?
— Я о том, что теперь тебе не нужно многословно пояснять все причины моего несвоевременного беспокойства.
— Скажешь тоже, «несвоевременного», как будто такое время можно выбрать, — снова оценил взъерошенно-взбудораженный вид друга. — Тут волноваться, а там не волноваться, а здесь поволноваться впрок, чтобы потом время не терять! Даже у меня не получается.
— Ну, если уж даже у тебя не получается, Джаред, — голос Алана оставался серьезным, а в глазах плясали отблески внутренней искры.
Джаред был уверен, что искра, внутренняя суть Алана, его душа, если говорить словами жителей Верхнего мира, окажется такой же невообразимо нелогичной, противоречивой и удивительной, как сам Алан. То есть попросту дерзкой, насмешничающей над приличными советниками и невоспитанной вдобавок!
— Если даже у тебя…
— Не продолжай! Тебе же будет лучше! Нет, Алан!
Но тот, конечно, не удержался.
— Если даже у тебя не получается, Джаред, то нам, простым, неидеальным волкам вовсе не на что надеяться.
— Вот поэтому, Алан, к тебе и липнут всякие неприятности, включая проклятья, — Джаред смиренно вздохнул и назидательно поднял вверх указательный палец. — Потому что ты не слушаешь дружеских предупреждений и часто действуешь во вред самому себе!
— Не больше, чем ты, — Алан рассмеялся так же мягко, как улыбался, негромко и заразительно. — Помнится, вам, господин советник, тоже многократно приходилось выбирать лучшее не для себя. Не тебе меня учить, Джаред, не мне тебя осуждать.
— Ты как всегда, — советник досадливо поморщился. — Прекращай вести себя, как седой мудрец, утомленный годами и слишком высокомерный, чтобы не поучать каждым словом. Пыльный, нечесаный, в паутине и воспоминаниях про былое величие королевств!
— То есть как наш Хранитель?
— То есть как наш Хранитель!
Теперь засмеялись они оба, хотя Джаред пытался сдержаться.
— В самом деле, Алан, я серьезно, — Джаред продышался и вернулся к беседе. — Прекрати отступаться от того, что хочешь, можешь и будешь продолжать считать своим! К тому же, не понимаю, отчего ты боишься за Дженнифер и Мэя: насколько мне известно, Фаррел испытывает на сей раз терпение нашего короля и его внезапной королевы.
— Ты уверен? — Алан недоверчиво свел брови. — Я не очень-то доверяю ветреным натурам небесных. Его слова могут легко разойтись с делом, а рисковать понапрасну я все-таки не любитель.
— Вряд ли Фаррел вспомнит о Дженнифер ближайшие двести лет, — иногда знать всю подноготную каждого ши было лично приятно. — Сейчас он активно пишет созерцательные полотна и отвергает предложения о браке одно за другим. Просто поветрие какое-то — выходить замуж за небесных.
— Поветрие, говоришь, — опять нахмурился Алан. — Знаешь, я…
Алан замер. Бездонное черное небо с мириадами звезд, освещенное полной луной, внезапно прорезалось зелеными бликами. Как зарницы, только свет их, изумрудно-холодный свет, говорил о магии. О сильнейшем применении магии, про которую, кажется, все уже позабыли.
Алан и Джаред переглянулись — и рванули к выходу из Черного замка. Начальник замковой стражи, за которым тут же устремились королевские волки, коротко и четко отдавал приказы: Черный замок закрыть, ближайший отряд выслать к Угрюму, обшарить все вокруг его дома. И проверить, что стряслось с их королем!
— Джаред, мне жаль, что я не смогу поехать с тобой, — тихо произнес Алан.
— Хотя бы за цитадель я буду спокоен, — ответил Джаред, взлетая на белую кобылицу.
***
Магический удар был так силен, что Майлгуир не сразу собрался с силами. Пытался подняться несколько раз, но тщетно.
Он прислушался, напрягая всю имеющуюся магию.
Мэренн не ощущалось рядом. Более того, ее не было нигде! Ни близко, ни далеко.
Значит, какая-то подлая тварь проникла в его сон, выманила из дома — и в это время похитила его королеву?
А единорог — предупредил, спас или отвлек?
