Они переглянулись, но ни у кого не нашлось ответа. В какой-то момент Гамаш подумал, что это имеет отношение к универсальному гаечному ключу или к болтам в коробке Стивена. Но это вряд ли. Они не были изготовлены из неодима.
Тем не менее что-то у Стивена было. Что-то намагнитило канадские пятицентовики.
– Нам нужны доказательства, – сказал Гамаш. – Мы не можем запретить авиаторам во всем мире подниматься в воздух. Над нами посмеются, как над сумасшедшими. О господи…
– Что? – спросила Юдифь, заметив, что лицо старшего инспектора исказилось от ужаса.
– Кое-что, о чем упоминал Дюссо. Атомные электростанции, вводимые в строй. Некоторые уже действуют.
– Проклятье, – прошептала Юдифь, рухнув на стул.
– Самолеты замерзают, – сказала Аллида. – А ядерные реакторы перегреваются. И если в них присутствует неодим…
Гамаш представил себе карту, которую показывали в новостях, – карту строительства новых атомных электростанций по всему миру.
В Колорадо. В Аризоне. В Онтарио и Манитобе. В Великобритании и Франции. В Китае. Повсюду. Следующее поколение, более безопасное. Им гарантирован максимум безопасности. Они вводятся в строй, чтобы понизить потребление углеводородного топлива. Их конструкции проверены и перепроверены. И даже самые рьяные защитники окружающей среды пусть и неохотно, но все же дали добро.
Однако проблема состояла не в конструкции. Причиной катастрофы мог стать материал. Почти чудодейственный редкоземельный металл, который обещал повысить эффективность.
Повысить безопасность.
Если взорвется один или несколько этих реакторов…
– Мы должны остановить это, – повторила Аллида.
– Мы должны выяснить, с чем имеем дело, – уточнил Арман. – Нам нужны доказательства.
– А мы не можем просто сказать им, что дело в неодиме? – спросил Пино.
– Неужели кто-то закроет атомные станции, посадит самолеты, остановит лифты в офисных зданиях по всему миру на основании одного только нашего заявления про неодим? – сказал Гамаш. – Нет, конечно. Мы должны точно знать, что именно они встроили во все эти системы.
– Если у Горовица и Плесснера были доказательства, почему они не подняли тревогу? – спросила Юдифь. – Не обратились к властям?
– У них имелись подозрения, но потребовались годы и сотни миллионов долларов, чтобы заполучить улику, – ответил Гамаш. – Нечто неопровержимое, совершенное. Нечто такое, чего не смогут игнорировать ни члены совета директоров – а многие из них в кармане у ГХС, – ни власти.
С улицы до них доносились звуки. Париж оживал. Начиналась новая рабочая неделя. Гамаш посмотрел на часы – 4:37. Осталось меньше трех часов.
Гамаш повернулся к Северин Арбур:
– Я думаю, вы…
Но ее не было. Пока они были заняты у компьютера, она исчезла где-то в темноте архива.
– Черт, – сказал Гамаш и вскочил так резко, что уронил стул. – Мы должны ее найти.
– Зачем? – спросила мадам де ла Гранжер. – Вы думаете, она что-то знает?
– Она работает с Клодом Дюссо, – ответил Гамаш. – Она весь день передавала ему информацию о нас.
– Что? – прошептала Юдифь с ужасом.
– Мы ее найдем, – сказала Аллида. – Я знаю каждый дюйм в этом здании.
– Она не могла уйти далеко, – сказал Гамаш ей вслед. – Я запер дверь, когда мы вошли.
Пино взял его за руку и развернул лицом к себе:
– Вы только что упомянули Клода Дюссо. Вы имели в виду главу Парижской полиции? Этого Дюссо?
– Oui.
– Вы хотите сказать, что за всем происходящим стоит глава этой долбаной Парижской полиции?
– Да, префект. Вы его знаете?
– Не так чтобы хорошо. Встречался с ним в обществе, в опере и на благотворительных мероприятиях. Мы делали репортажи о нем и о реорганизации префектуры, которую он провел после смерти своего предшественника. Он кажется хорошим, порядочным человеком. Зачем он ввязался в это?
– Деньги. Власть, – сказал Гамаш, глядя на Пино. – Вы должны понимать, что это такое.
Пино вперился в Гамаша проницательным взглядом:
– Если вы найдете эту улику, что вы с ней сделаете?
– Вы знаете.
– Передадите им?
– Чтобы спасти сына. Да.
– Я не могу этого допустить.
Арман почувствовал вес пистолета в своем кармане.
– Вы не сможете меня остановить.
– Они все равно убьют его, Арман. И не только его. Вас. Меня. Их. – Алан Пино кивнул в сторону главного библиотекаря, которая стояла на четвереньках, заглядывая под стол, и главного архивариуса, которая то появлялась, то исчезала в темных проходах между книгами, картами, документами.
– И всех, кто имеет отношение к этому делу, – сказал Арман. – Включая мою жену, дочь, зятя.
– А «несчастные случаи» будут происходить и дальше.
– Да.
– Черт, – раздался из темноты голос Аллиды.
А через доли секунды донесся глухой удар – это Юдифь де ла Гранжер попыталась встать и ударилась головой о столешницу.
– Что там? – спросила она.
– Дверь, соединяющая архив с музеем, открыта. Вероятно, она вышла этим путем. Она в музее. Но там охрана, а двери, выходящие во двор, заперты. Ей по-прежнему не уйти.
– Однако там есть телефоны, – заметил Гамаш. – Она может позвонить Дюссо и рассказать ему все, что мы знаем.
– Хреново, – сказала мадам де ла Гранжер.
