– Где-то в Кале? – повторил Пино. – Но это большой город. Как мы узнаем, где найти эту вещь, даже если допустить, что она там.
Гамаш окинул взглядом бесконечное подвальное хранилище. Он уже не видел главного архивариуса.
– Это работает? – спросил он, кивая на компьютерные терминалы.
Мадам де ла Гранжер села и стукнула по нескольким клавишам. Компьютер ожил.
– Найдите, пожалуйста, Кале, – попросил Гамаш. – Вы ведь хорошо знаете Стивена, Ален. Посмотрите, есть ли там какое-то место, куда он мог бы пойти? Мы с ним часто говорили о «Гражданах Кале». Может быть, там есть музей. Поищите.
– А вы что будете делать?
– Я собираюсь найти мадам Ленуар.
Терзаемый сомнениями, Ален Пино все-таки сел рядом с мадам де ла Гранжер, и они вдвоем отправились на виртуальные поиски. Арман тем временем пошел искать главного архивариуса.
Он нашел ее в боковом ответвлении, глубоко в шкафу.
– Вот, – сказала она, протягивая папку Гамашу.
Он надел очки и принялся быстро листать страницы. Потом во второй раз, медленнее. Наконец он поднял голову и посмотрел в ее взволнованные глаза:
– Ничего. – Он снял очки и протер глаза. – Я надеялся, что эта папка скажет нам, где он спрятал доказательство в Кале. Может быть, даже записку оставил.
Он посмотрел на часы. 6:35. Оставалось меньше часа. Он принял решение и закрыл папку.
– Вы можете подержать здесь остальных? – спросил он, сунув папку под мышку.
– А вы?..
– Я поеду с этим туда, где они держат моего сына. – Прежде чем она спросила что-то еще, он сказал: – Время на исходе, а я должен привести им хоть что-нибудь.
Аллида Ленуар посмотрела на толстую папку:
– Вы знаете, что похищение документа, в особенности такого ценного, где указано количество гвоздей в Кале в тысяча пятьсот двадцать третьем году, является уголовным преступлением?
– И я узнаю всю сокрушительную мощь французского закона, – с улыбкой сказал Гамаш. – Я запер дверь, когда мы вошли. Отсюда есть другой выход?
– Есть. Пользуются им нечасто. Нам сюда. Вероятно, этот выход приказал сделать второй герцог, чтобы незаметно подглядывать за конюхами.
Гамаш последовал за ней в помещение, которое на первый взгляд заканчивалось тупиком. Но при внимательном рассмотрении стенная панель оказывалась массивной дверью.
– Отсюда вы пройдете на второй этаж музея. Прежде там была спальня герцога. Когда спуститесь на первый этаж, сверните направо. Там есть коридор, ведущий к боковой двери. Она будет заперта, но вы увидите аварийный рычаг.
– Merci. Заприте за мной. Что бы ни случилось, не выпускайте их.
– Почему?
– Здесь им будет безопаснее.
Она посмотрела на него и кивнула:
– Вы хотите, чтобы я продолжала поддерживать вашу военную хитрость с Кале?
– Военную хитрость?
Мадам Ленуар посмотрела на папку, которую он прижимал к себе:
– Потребность в гвоздях в тысяча пятьсот двадцать третьем году была, вероятно, чертовски высока. Папка оказалась неожиданно толстой. – Она сделала паузу. – В отличие от моего ума. Он довольно тонкий.
– Да, – с улыбкой сказал Гамаш. – Очень тонкий.
Он вышел в дверь и включил фонарик своего телефона. Перепрыгивая через две ступеньки, он услышал, как повернулся ключ в скважине.
Теперь возврата назад не было.
– Где Гамаш? – спросил Ален Пино.
– Ушел.
– Ушел? Куда?
– Как? – спросила Юдифь де ла Гранжер.
– В том конце есть дверь. Он ее увидел и вышел.
– Тогда пойдем и мы, – сказал Пино, вставая.
– Не получится.
– Как это не получится?
– Он нас запер.
– Зачем? – удивилась Юдифь де ла Гранжер.
– О, черт! – воскликнул Пино. – Эта папка, которую он нашел. Там ведь документы, верно? Он отдаст эти документы им.
– Не говорите глупости, – оборвала его мадам де ла Гранжер. – Он этого никогда не сделает.
– Не сделает? Тогда почему он на свободе, а мы здесь в ловушке?
– Не в ловушке, – поправила его мадам Ленуар. – В безопасности.
– Это он вам так сказал? – спросил Пино, глядя на запертую дверь. – Вам это кажется безопасностью?
Гамаш знал, что приближается к поверхности, потому что его телефон начал вибрировать.
И начал выдавать его местоположение.
Он посмотрел на уровень заряда аккумулятора. Прошло уже больше суток с тех пор, как он заряжал его, и зарядка упала до четырех процентов.
Включив режим низкого энергопотребления, Гамаш преодолел последние двадцать ступеней, остановился наверху и выключил фонарик.
На счету было каждое мгновение. На счету был каждый процент зарядки его телефона. Но Гамаш потратил время и заряд аккумулятора на то, чтобы просмотреть полученные сообщения.
Роды Анни близились к завершению. Похоже, ей собирались делать кесарево сечение. К этому методу нередко прибегали, если роды затягивались. Врачи предпочитали не продлевать нагрузку на сердце ребенка.
Арман отправил короткие послания Рейн-Мари и Жану Ги. Слова поддержки Анни и свидетельство того, что с ним все в порядке.
«С любовью, – написал он. – Папа».
Убрав телефон в карман, он посмотрел в щель приоткрытой двери и прислушался.
Нельзя было допустить, чтобы его теперь остановили. Он нащупал пистолет в кармане.
Но использовать его против охранников музея он не собирался.
