– Зачем вы это сделали? – спросила она, когда он протянул ей телефон. – Без симки он бесполезен.
– Неужели? – спросил он. – А как насчет приложения для отслеживания?
Он мог бы нейтрализовать и эту функцию, но не хотел настораживать того, кто вел мониторинг ее телефона и сразу бы понял, что она разоблачена.
Мадам Арбур попыталась изобразить непонимание:
– Какое отслеживание? Кто-то манипулировал с моим телефоном?
Гамаш поднял брови и пристально посмотрел на нее.
Она побледнела:
– Это не то, что вы думаете.
– Правда? Потому что я думаю, что вы передавали информацию тем самым людям, которые усеивают Париж трупами. Тем самым людям, от которых нам отчаянно нужно было скрывать информацию. Вы сдали им информацию, и в результате мой сын был схвачен, избит, и теперь его держат в заложниках.
– Я не знала. Я не хотела… – пролепетала она.
– Скажите мне теперь, что вы знаете о ГХС? Что вы скрывали?
– Ничего. Я ничего не знаю.
– Вы лжете.
Он шагнул к ней, и она съежилась.
И Арман Гамаш, добрый и порядочный человек, понял, что заставляет добрых и порядочных людей прибегать к пыткам. Когда время на исходе, а ставки слишком высоки.
Потому что именно это хотел он сделать теперь. Сделать что угодно, лишь бы выбить из нее информацию и спасти Даниеля.
Он был так потрясен этим осознанием, так напуган своим искушением, что сделал шаг назад. И на всякий случай сцепил руки за спиной.
– Скажите мне, что вам известно. Немедленно.
Северин Арбур смотрела на него с откровенным ужасом в глазах.
«Она боится, что я сейчас начну выколачивать из нее информацию».
Но, несмотря на ужас, в ней оставалась и решимость. Она не желала говорить. По крайней мере сразу.
Что могло быть настолько важным, что она предпочла бы побои, лишь бы не открывать рта?
– Идемте со мной, – сказал он и взял ее за руку.
Они вернулись к остальным.
– Мне очень жаль, но у нас ничего не получилось, – сказал Пино.
– Мы не можем найти то, что связывало бы эти даты и эти материалы, – сказала Юдифь де ла Гранжер.
Подтянув стул, Гамаш сел и просмотрел страницы, переходя от одной даты к другой, затем к следующей…
Внезапно он откинулся на спинку стула, словно его кто-то легонько оттолкнул. Челюсть у него слегка отвисла.
– Что у вас? – спросила мадам де ла Гранжер.
Она уже видела прежде этот взгляд, когда какой-нибудь исследователь находил наконец то, на поиски чего потратил десятилетия. Обычно какую-то совершенно банальную строчку в непонятном тексте, которая придавала всему другой смысл.
Она наклонилась ближе к экрану, чтобы прочитать статью, так поразившую старшего инспектора.
В статье рассказывалось об авиакатастрофе на Украине полтора года назад. Мадам де ла Гранжер помнила этот случай. Пассажирский самолет упал в центре города. Триста тридцать человек погибли.
Но Гамаш уже занимался следующей датой и связанной с ней серией материалов.
Наконец он обратился к мадам Арбур:
– Чем занимается ГХС Инжиниринг в Люксембурге? – Не дождавшись от нее ответа, он сказал: – Строит фуникулер, верно?
– Но про фуникулер нет ни одной истории, Арман, – сказал Пино.
– Да, – ответил Гамаш. – Пока нет. Зато есть вот что.
Он прочел короткую новость из Чикаго о лифте, который пролетел тридцать два этажа и убил двух человек, находившихся в кабине.
Он поднял голову и посмотрел на часы. У него оставалось чуть больше трех часов.
Северин Арбур увидела, что он идет к ней, и попятилась, но он прошел мимо нее, словно в трансе, и начал расхаживать по читальному залу. Почти по-звериному. Как большая кошка в клетке. В поисках выхода. Взад-вперед. Взад-вперед.
«Что сказал Клод Дюссо?
Думай. Думай.
Спокойно. Спокойно. Думай. Думай».
С каждым шагом вперед он мысленно возвращался назад. К тому, что сказал глава Парижской префектуры, когда они сидели в коридоре section d’urgence[83].
Потом, позднее, над телом Александра Плесснера.
В своем кабинете в Тридцать шестом и в номере «Лютеции».
За ужином у них дома прошлым вечером.
Во время их разговора у фонтана.
Во время их короткого разговора в доме Стивена, когда они поднимались к Даниелю и людям, удерживающим его.
Арман сунул руки в карманы. Правой рукой нащупал пистолет. Оружие почти наверняка подложил ему Клод Дюссо. Или кто-то по приказу Дюссо.
В другом кармане он нащупал две монетки. Соединенные магнитной силой, более мощной, чем все иное, известное инженерам. Известное в инженерном и проектном деле.
Эти монетки были брошены в фонтан. Рукой Дюссо.
Куда бы ни посмотрел Гамаш, всюду был префект.
Несмотря на все усилия Гамаша не поддаваться на манипуляции, не поддался ли он им на самом деле? Думая, что прокладывает свой собственный путь, не шел ли он у кого-то на поводу? На поводу у Дюссо?
Гамаш продолжал ходить по залу, погруженному в полумрак, освещенному только пятнами света у каждого компьютерного терминала. Время истекало, но он не мог спешить. Терпение. Терпение. С терпением приходит сила.
Ему нужно думать. Думать.
