Разглагольствуя о самонадеянности Гамаша, Дюссо потребовал объяснить ему, в чем разница между смертями, вызванными деятельностью ГХС, и смертями, причиной которых стали другие отрасли промышленности. Там, где людей убивали десятками тысяч, и это сходило им с рук. Убивали у всех на виду.
Авиалинии, перевозившие пассажиров на самолетах, которые были опасны.
Фармацевтические компании, которые оставляли в продаже опасные лекарства.
Вся табачная промышленность.
Лифты, падающие на землю.
Инженеры, использовавшие некачественные материалы.
Гамаш резко остановился и уставился в темноту. Потом повернулся к остальным, сидевшим в пятнах света и смотревшим на него.
Некачественные материалы.
Это они были причиной падения лифтов. Причиной падения самолетов. Причиной схода поездов с рельсов. Проблема состояла не в проектах, а в материалах.
Неодим.
В каждую из дат, отмеченных Стивеном, произошла та или иная крупная авария. Включая первую – сход поезда с рельсов, о котором написала Аник Гуардиола.
Он повернулся к Арбур и впился в нее взглядом.
Его лицо побледнело. Глаза были широко открыты.
– Эти несчастные случаи, – сказал он, проходя мимо Арбур к терминалу Пино. – Вот что расследовала ваша журналистка в самом начале. Вот почему ее убили. Она задавала слишком много вопросов. Я ошибался. Вовсе не Стивен привлек Плесснера. Наоборот, это Плесснер привлек Стивена. Это он продиктовал Стивену даты.
Гамаш сел и принялся проматывать истории АФП обратно.
– Падение самолета восемнадцать месяцев назад, – сказал он. – И еще одно, четыре месяца спустя, это следующая дата. – Он вывел на экран нужную страницу. – Разные авиалинии, разные марки самолетов. Во втором случае погибли двести тридцать человек. Эти аварии кажутся ничем не связанными, но что, если это не так? Посмотрите: взорвавшиеся автомобили, охваченные пламенем. И опять разные модели. Обрушение моста зимой в Альпах. Отказ страховочного механизма лифта. Расследования каждого из так называемых несчастных случаев, даже крушения самолета, не привели ни к каким убедительным выводам и заглохли сами по себе.
– Так называемых несчастных случаев? – переспросила мадам де ла Гранжер. – Вы считаете, что это были диверсии? Или даже террористические атаки?
– Нет, – сказал Гамаш, глядя на экран. – Я думаю, что первое происшествие – сход поезда с рельсов в Колумбии – действительно было несчастным случаем. Да и остальные происшествия нельзя назвать преднамеренными. По крайней мере, нельзя назвать их целенаправленными. Но в то же время они были неизбежны.
– Что вы хотите сказать? – спросил Пино.
– Он говорит, что ГХС несет ответственность за все эти несчастные случаи, – объяснила Аллида Ленуар. – Или как уж их там называть.
– Я хочу сказать, что все эти годы с того дня, как в Колумбии поезд сошел с рельсов, компания знала, что что-то не так. Но ничего не сделала, чтобы устранить причину, – сказал Гамаш. – Я предполагаю, что ГХС Инжиниринг использует неодим для изготовления чего-то обычного. Настолько обычного, что оно применяется повсеместно.
Он вернулся к истории с крушением самолета.
– Что происходит с самолетом на высоте тридцати пяти тысяч футов? Мы все видели полетные карты и видели отчеты по скорости, высоте и температуре за бортом.
– Она может доходить до минус шестидесяти, а то и ниже, – сказала Юдифь.
– Все замерзает. Самолет сконструирован так, что должен выдерживать это. Но что, если один из элементов не выдерживает? У неодима много преимуществ, но есть один недостаток. Он может раскалываться при перегреве или замораживании. Я думаю, именно это и происходит. – Он посмотрел на Северин Арбур. – Не так ли?
Но она промолчала. Не сказала ни слова. Она тоже была очень бледна.
– Черт побери, – выругалась мадам Ленуар. – Они знали и не остановили производство?
Гамаш перевел взгляд на Алена Пино:
– Что случилось бы, если бы ГХС признала свою ответственность?
– На раннем этапе? После крушения поезда? – Пино немного подумал. – Ничего особенного. Ведь никто не погиб.
– Почему же они не сделали этого? – спросила мадам де ла Гранжер.
– Это отрицание, – предположил Пино. – Они не хотели ничего видеть.
– Я думаю, это зашло гораздо дальше отрицания, – сказал Гамаш. – К тому времени, когда поезд по какой-то причине сошел с рельсов, этот элемент уже был встроен в множество всевозможных вещей по всему миру. В сотни, тысячи, сотни тысяч, может быть, миллионы разных предметов и устройств. Некоторые из них не создавали никаких проблем, но некоторые создавали. А отзыв продукции привел бы к катастрофе для компании.
– И поэтому они закрыли на все глаза? – сказала Юдифь де ла Гранжер. – Зная, что будет дальше? Что погибнут тысячи?
– Они не думали, что кто-то установит связь этих происшествий с компанией, – сказал Пино. – Ведь никто так и не сделал этого. Сколько самолетов взлетает в воздух в этот самый момент с…
– Мы должны остановить это, – перебила его Аллида Ленуар.
– Но мы даже не знаем, в чем изъян, – возразила Юдифь. – Не знаем, что они изготовляют.
