– Невозможно, – возразил Пино. – Я бы узнал. Когда мы с ним встречались в пятницу днем, он был такой же, как всегда. Я попросил его принести с собой доказательства, чтобы я убедился своими глазами, прежде чем принимать окончательное решение.
– И он их принес?
– Нет. Сказал, что оставил их здесь, в своей квартире.
Гамаш смерил его презрительным взглядом:
– Провал в памяти у старика? Вы и в самом деле глупы. – Гамаш повернулся к Жирару. – Это тогда у вашего плана стали отваливаться колеса? Ведь планировалось, что наезд на Стивена произойдет, когда он будет возвращаться домой после встречи с Пино. Но поскольку он не принес доказательств, вам пришлось менять планы. – Он снова повернулся к Пино. – Стивен сообщил вам о своих планах на ужин? Очень сомневаюсь. Так как же вы узнали? Из его ежедневника?
– Я заглянул в него, – сказал Пино.
– И что вы тогда сделали, Жирар? – Голос Армана звучал спокойно, но его мозг быстро работал. Пытался держать их в напряжении, пытался оставаться на шаг впереди. – Постойте, не говорите мне. Вы пришли в его квартиру, думая, что Стивен будет здесь, чтобы переодеться к ужину. Вы могли выбить из него улики, а потом убить. Но план опять не удался. Вместо Стивена вы наткнулись на Плесснера. Но… – Его мысли замерли и изменили направление. – Нет, тут я ошибся, да?
Он повернулся к Даниелю:
– Жирар не мог прийти в квартиру, потому что находился в «Георге Пятом» и пил чай с тобой, – он посмотрел на Дюссо, – и с главой ГХС Инжиниринг.
Глаза Жирара сощурились, губы сжались. Но Дюссо слушал почти с удовольствием:
– Я же говорил, что было бы ошибкой недооценивать его.
– Мадам Рокбрюн хотела знать, почему у вас все пошло наперекосяк? – спросил Гамаш.
– Нет, не совсем так. Ее не интересовали подробности, она лишь хотела быть уверенной, что проблема будет решена.
– Однако проблема не решилась. На самом деле ситуация только ухудшилась, – сказал Гамаш. – Доказательств вы не нашли, один из ваших оперативников застрелил Плесснера, и выдать это за несчастный случай стало невозможно. Потом вы нахалтурили с нападением на Стивена. Наверное, ты пережил несколько неприятных часов, пока сидел со мной в больнице. Ты поэтому торчал там столько времени? Чтобы выведать, насколько я осведомлен?
– И чтобы убедиться, что Горовиц не придет в себя, oui, – сказал Дюссо. – Ну и тебя утешить, конечно.
– Merci.
– Я пришел сюда на следующее утро, чтобы увидеть все своими глазами, – сказал Дюссо. – И тут появился ты с Рейн-Мари.
– Значит, все-таки это был ты. Мы сомневались, ты или Жирар.
– Если бы это был я, ты бы уже лежал в гробу, – заметил Жирар. – Это одна из немногих ошибок, которые допустил префект.
– Он прав, – сказал Дюссо. – Мне, вероятно, следовало прикончить тебя тогда же. Правда, в таком случае у нас не было бы этого. – Он похлопал по папке, лежащей рядом с ним на диване.
– Я прочитал эти бумаги, – сказал Гамаш с волнением в голосе. – Тысячи погибших в так называемых несчастных случаях, и это продолжалось годы и годы. Ты – глава префектуры. Ты должен был остановить это, но бездействовал. Что же с тобой случилось? Как ты дошел до этого?
Он вгляделся в лицо старого друга, пытаясь найти ответ на этот главный вопрос. На мгновение его острый взгляд скользнул в сторону папки и вернулся обратно.
– Я? – Дюссо удивленно посмотрел на него. – При чем тут я? Я был всего лишь вторым лицом в префектуре, когда это началось. Я не имел к этому никакого отношения. Тогда.
– Продолжай.
– Как оказалось, когда месье Плесснер и месье Горовиц накопили достаточно свидетельств, чтобы возникли вопросы, но недостаточно, чтобы испытывать уверенность, они обратились к моему предшественнику в префектуре, Клеману Прево. Они надеялись, что он сможет начать расследование. Ты с ним встречался.
– Да. Он был не только твоим предшественником, но и наставником, – заметил Гамаш.
– Верно. Он не сомневался, что Горовиц и Плесснер действуют из самых лучших побуждений, но ему требовались доказательства. Он начал задавать вопросы. Потихоньку. Неудобные вопросы. А потом, два года назад, произошел несчастный случай. Беднягу сбила машина, когда он переходил улицу, выйдя среди бела дня из бара. И – вуаля – я сделался префектом.
– Ты уже тогда работал на них? – спросил Гамаш.
– Нет. Тогда я ничего этого не знал.
– Так что же произошло? Что изменилось?
– Я присутствовал на похоронах месье Прево. Это были государственные похороны. Впечатляющие. Ты ведь тоже присутствовал, кажется.
– Да, – сказал Гамаш.
– Но на семейном приеме тебя не было?
– Нет. Прием предназначался только для самых близких друзей и коллег. А я не был ни тем ни другим.
– А я был там, – сказал Дюссо. – Маленькая квартирка на две спальни в доме без лифта в Восемнадцатом округе. Уютная, опрятная. Аккуратная, как и ее хозяин. И я увидел свое будущее. Вспомнил все наши жертвы, Арман. Мои. Моей жены. Моих детей. Все то, что мы отдали людям, которые этого и не заметили, которым было все равно. И за все это – квартира на две спальни в доме без лифта.
– Клеман Прево был порядочным человеком, – сказал Арман.
