Эта простая констатация заставила Дюссо замолчать на секунду.
– Он был мертвым человеком.
– Его убили, – сказал Гамаш. – И когда ты начал работать на них?
– Жирар ушел из полиции в «Секюр Форт», стал заместителем начальника службы. Мы с ним встречались за рюмкой, и он взахлеб рассказывал о своей работе. Мне это показалось интересным. Даже завораживающим. Международные связи, бизнесы, клиенты. И конечно, деньги.
– Значит, вы его рекрутировали? – спросил Гамаш у Жирара.
– Мне не пришлось этого делать, он сам меня попросил.
Гамаш вернулся к Дюссо:
– И когда ты понял?..
– Что часть работы состоит в крышевании криминальной деятельности? – Дюссо задумался. – Довольно быстро. По сути, я подрабатывал по совместительству, как и многие другие полицейские. Днем отбывали свою смену, а по ночам действовали где-нибудь как охранники. И мой вариант ничем не отличался от других. Я работал начальником Парижской префектуры, а подрабатывал в крупнейшей частной охранной фирме Европы. В качестве консультанта.
– В качестве ее главы, – сказал Гамаш.
– В моем контракте этого не говорится.
– Но реальность часто отличается от того, что прописано в контракте, и вам это хорошо известно, – сказал Гамаш, посмотрев на Алена Пино. Потом снова обратился к Дюссо: – И ты делал то, что они просили?
– Нам пора, patron, – сказал Жирар, постучав себя по запястью.
Дюссо раздраженно посмотрел на него, но в остальном проигнорировал его слова.
– Поначалу просьбы были мизерные. Улаживание проблем со штрафами за нарушение правил движения. Снятие обвинения с избалованного дитяти богатого клиента. Постепенно просьбы стали становиться более значительными. И тогда я кое-что понял.
– Что?
– Что мне все равно. Что деньги, комфорт, безопасность перевешивают все остальное.
– Они убили Клемана Прево. Твоего наставника. Главу префектуры. Они убили его. Что может перевесить это? – спросил Гамаш.
– Дело было сделано, – ответил Дюссо. – Я реалист. Воскресить его было нельзя.
– Ты работал на людей, убивших человека, которым ты восхищался. – Ярость, которую Гамаш до сих пор сдерживал, прорвалась наружу. – К тому времени ты, вероятно, уже знал, что они виновны и в других преступлениях, других убийствах. Как ты это оправдываешь? Неужели мир сошел с ума?
Дюссо поднялся и кивнул охранникам, которые подняли оружие.
Арман встал перед Даниелем:
– Я одного не понимаю. Какую роль во всем этом играла Северин Арбур? Она работает на тебя. Или работала. Зачем ее убивать?
Дюссо сделал движение рукой, и Луазель и другие охранники чуть опустили оружие.
– Ты такой умный, – заговорил Жирар. – Кем она, по-твоему, была?
Гамаш мысленно сложил воедино отдельные части:
– Ее работа состояла в том, чтобы скрывать все сведения об использовании неодима и о происшествиях. Обеспечивать хранение тайны, чтобы никто не смог ее раскрыть.
Жирар улыбнулся.
«Чего-то я не понял, – подумал Гамаш. – Что-то не сходится».
Он остановился. Размышляя. Наблюдая. Взвешивая.
Затем на его лице появилось удивленное выражение.
– Кароль Госсет.
Судя по улыбке Дюссо, он попал в точку. Гамаш кивком показал на папку:
– Эти электронные письма и заметки – от нее. И ей. Она в этом не участвовала. Наоборот, она подозревала что-то. Вот почему она согласилась принять Бовуара, когда Стивен попросил об этом. Вот почему она приняла на работу Арбур, выдающегося инженера, и посадила ее в отдел, занимающийся надзором. Она знала, если что-то есть, Северин Арбур обязательно найдет. Мадам Арбур ничего не прикрывала, – сказал Гамаш. – Она считала, что работает на полицию, которая пытается раскрыть преступление.
Дюссо кивнул:
– Я обратился к ней, предупредил насчет Бовуара и попросил о помощи. Она без колебаний согласилась. Ведь я же в конечном счете префект.
– Вы подставляли Кароль Госсет, – сказал Гамаш. – Если бы что-то не сложилось, вся вина легла бы на нее.
– Кто-то ведь должен быть виноват, хотя ей это вряд ли понравилось бы, – сказал Жирар. – Могла бы и с собой покончить.
– Сегодня в архиве, когда я заговорил с Арбур напрямик, она начала прозревать правду.
– Она позвонила нам, – кивнул Жирар. – Тогда мы и решили не ждать, пока вы найдете документы, и приступили к активным действиям.
– Уже почти восемь, – сказал Дюссо.
Сунув папку под мышку, он кивнул охранникам, и те подняли оружие.
– Папа? – пробормотал Даниель.
– Постойте, – сказал Гамаш. – Вы кое-чего не понимаете, потому что не знаете об этом. У Стивена и Плесснера была еще одна улика, неопровержимая. Часть оборудования, изготовленная из неодима. Та самая вещь, которая и вызвала все проблемы.
– Он лжет, – заявил Дюссо.
– У меня есть доказательство, – сказал Гамаш, безуспешно пытаясь скрыть свое отчаяние. – Они держали его у себя. Иначе что могло так сильно намагнитить эти монетки?
– Какие монетки? – спросил Жирар. – О чем он говорит?
– Ни о чем, – сказал Дюссо. – Так, треплет языком. Пытается выиграть время. Убейте его. Сейчас же.
– Если ты это сделаешь, – сказал Гамаш, выставив перед собой руку, – ты его никогда не найдешь.
– Нечего тут искать, – возразил Дюссо.
