– А когда я преследовал его на лестнице, то услышал телефонный звонок. Он прозвучал приглушенно, но я не сомневаюсь, что звонил телефон того самого незваного гостя.
– И что? – спросил Бовуар, не поняв, как это связано с префектом.
– Рейн-Мари должна была звонить Клоду примерно в это время.
Вот оно что.
– Может быть, мы ничего не скажем префекту, – сказал Жан Ги. – Но нам нужно заполучить этот ежегодный отчет.
– Как тебе показался Стивен вчера вечером?
– Он был в хорошем настроении. Стивен в лучшем своем виде.
– Но не особенно радостный, – сказал Гамаш. – Не похожий на человека накануне раскрытия крупного мошенничества?
– Нет, особой радости я не заметил. Вы думаете, он нашел что-то про ГХС? И поэтому хотел прийти на заседание совета директоров?
Если бы Стивен собирался перевернуть башню коррупции, то он выглядел бы довольно возбужденным. Подобные разоблачения были чуть ли не любимым его занятием.
Так или иначе, он был, конечно, рад повидаться со всеми и посидеть с ними за столом, но триумфа не чувствовалось. Напряженным или нервным Стивен тоже не казался.
– Но он несколько раз проверял телефон, – сказал Бовуар. – Это было странно.
– Да, ты уже говорил. Возможно, ждал сообщения от месье Плесснера. На теле убитого или в квартире не был найден телефон?
– Non, но его могут найти позже.
– Сомневаюсь, – сказал Арман.
Жан Ги тоже сомневался. Убийца наверняка унес телефон с собой.
И было кое-что еще.
– Стивен помог мне получить работу в ГХС, – сказал Жан Ги. – Может быть, для этого была какая-то причина? Но если у него возникли подозрения, почему он не сказал мне? Или хотя бы не намекнул?
Гамаш отрицательно покачал головой. Его крестный отец был непростым человеком. У него были свои принципы, и так было всегда. Опыт, полученный им в молодости во время войны, научил его, что чем меньше народу знает о том, что происходит, тем в большей безопасности все находятся.
Это убеждение он разделял со своим крестником. Качество, которое другие не всегда могут оценить.
Казалось очевидным, что кому-то стало известно о намерениях Стивена Горовица. И этому человеку позарез нужно было остановить Стивена.
Теперь настала их очередь соединить точки. Но для начала требовалось эти точки собрать.
– Если он устроил тебя в ГХС из-за своих подозрений, то, возможно, он хотел, чтобы ты сам сообразил, что к чему, – сказал Гамаш. – Не хотел влиять на твои мысли.
– Он явно переоценил мои «мысли». У меня их нет. По крайней мере, нет подозрений. Впрочем…
– Oui?
– Дело в том, что мой заместитель…
– Мадам Арбур.
– Oui. Вчера днем она навязывала мне какой-то файл. Один люксембургский проект.
– Люксембургский?
– Да. Небольшой в сравнении с другими. Когда я перевел разговор на Патагонию, она вроде как напряглась. Я приписал это той довольно утомительной борьбе за власть, которая происходит между нами. Я думал, она проверяет, годен ли я даже для малых проектов. Почему вас это заинтересовало?
– Я вспоминаю мой разговор со Стивеном в Музее Родена. Ту ошибку, которую он совершил.
– Он совершил ошибку? – Жан Ги никогда не слышал о том, чтобы финансист Горовиц совершил, а тем более признал какую-нибудь ошибку.
– Больше похоже на провал в памяти. Он сказал, что убедил меня сделать предложение Рейн-Мари не там, где я собирался, а в Люксембургском саду. Но это была ошибка. На самом деле он говорил тогда о небольшом саде в Маре, близ улицы Розье.
– И именно там вы сделали ей предложение?
– Да. Я объяснил его ошибку возрастом и сменой часовых поясов после перелета. Но это явно тут ни при чем, ведь Стивен прилетел за десять дней до этого.
– Так что же это было, если не ошибка? Вы думаете, он мог сказать это специально?
– Я бы не стал заходить так далеко. Возможно, Люксембург просто был у него на уме. Что это за проект?
– Фуникулер.
– Наружный лифт?
– Да, по склону скалы. Но это самая новая, более безопасная конструкция. Мы используем ее в лифтах по всему миру, не только в фуникулерах. Господи Исусе, неужели Стивена могли волновать проблемы конструкции? Неужели там что-то не так?
– Стивен не инженер. Он может за считаные минуты прочитать финансовый документ, но вряд ли сумеет разобраться в техническом отчете.
Теперь они блуждали в темноте, где их подстерегала опасность поверить, что они не совсем заблудились. Гамаш всегда предупреждал своих людей, что именно на этом этапе многие расследования заходят в тупик.
– Ты говоришь, что, когда ты сменил тему, мадам Арбур расстроилась?
– Да, немного, – ответил Бовуар.
– Ты сказал об этом Стивену?
Бовуар порылся в памяти:
– Нет. Вы думаете, тут что-то есть?
– Я думаю, было бы полезно получить экземпляр технического отчета по этому фуникулеру.
– Но у Стивена не было при себе отчета. Если он собирался обнародовать что-то, разве он не взял бы отчет на собрание ГХС?
– Может быть, он его припрятал. Может быть, незваный гость именно его и пытался найти. Не сам отчет, а доказательство того, что там что-то не так.
– Верно. Посмотрю, что мне удастся сделать. Может быть, позднее забегу на работу. Но в таком случае я не попаду на вскрытие.
– Жаль.
