– Что? – спросил Бовуар.
– Либо с этим люксембургским проектом что-то не так, либо с ним все в порядке.
Это прозвучало немного загадочно даже для Гамаша.
Бовуар хотел уже попросить разъяснений, но внезапно сам все понял.
– Вы думаете, они стирали переписку, чтобы мы не поняли, что в люксембургском проекте все нормально. Чтобы мы сосредоточились на этом проекте и не совались туда, где действительно есть вопросы.
– Я этого не исключаю.
– Черт, – сказал Бовуар. Он откинулся на спинку сиденья и уставился перед собой, лихорадочно размышляя. – Проблема в том, удастся ли нам разобраться в отчете и переписке достаточно хорошо, чтобы обнаружить дефект.
– Нам нужны финансовый аналитик и инженер, – сказал Гамаш, глядя на Бовуара.
– Oui. – Жан Ги широко открыл глаза. – Черт побери. Люди вроде Стивена и Плесснера.
Телефон Гамаша завибрировал. Звонила миссис Макгилликадди.
Жан Ги слышал ее голос, срывающийся от волнения.
Она находилась в кабинете Стивена вместе с Изабель Лакост…
В этот момент завибрировал телефон и у Бовуара. Звонила Изабель Лакост.
Офис Стивена и его дом были взломаны, системы безопасности отключены.
– Они все перевернули вверх дном, – сказала миссис Макгилликадди.
– Агенты из его дома передают, что там тоже что-то искали, – сообщила Лакост ровным голосом. – Не могу сказать, чтó они искали, но, похоже, бумаги.
– Нашли? – спросил Жан Ги.
– Не уверена. Тут страшный кавардак.
– Спроси ее о банковских ячейках Стивена, – сказал Арман, закрыв микрофон своего телефона рукой.
На заднем плане раздавался голос миссис Макгилликадди. Расстроенный. Потрясенный.
– Я слышала, – сказала Лакост. – Мы отсюда поедем туда. У миссис Макгилликадди есть карточка, по которой нас пропустят.
– Да, карточка ЭМНП, – сказал Бовуар. – Держи нас в курсе.
Арман продолжал говорить с миссис Макгилликадди, которая немного успокоилась. Слушая, он достал блокнот и записал что-то.
Потом поблагодарил ее и отключился.
– Код к ноутбуку Стивена. Клод просил.
– Вы собираетесь отдать ему код?
– Придется. Давай просто надеяться, что у Стивена на этом ноутбуке нет ничего важного.
– Да, потому что люди не хранят там ничего существенного, – сыронизировал Бовуар, закатывая глаза.
Такси подъехало к «Лютеции».
Выйдя из машины, Гамаш направился к тяжелой двери, которую открыла для них женщина в ливрее.
Внезапно он остановился.
Хотя ему была известна история этого отеля, включая военное время, больше всего его волновал рассказ о том, как сюда сразу после освобождения были привезены выжившие в некоторых концентрационных лагерях.
Он видел фотографии изможденных людей, их полосатую, в клочьях одежду, висевшую на истощенных телах. Они сидели с остекленевшими глазами в роскошной обстановке отеля.
То, что он видел на этих фотографиях, было актом жестокости. Хотя и не злонамеренной. О чем думали освободители, привозя сюда выживших узников лагерей?
О чем думали это люди-призраки, оглядывая интерьеры отеля?
На их пустых лицах не было ни радости, ни триумфа. Эти фотографии говорили только о жестокости. О невыразимом бессердечии, которое становилось еще ужаснее – если только это было возможно – из-за окружающей их роскоши.
Да, он знал о том, что благими намерениями вымощена дорога в ад.
Но теперь на эти мысли наложился другой образ. Стивена. Его рука на плече монстра, ответственного за это.
– Patron? – вторгся в его мысли Бовуар.
Гамаш повернулся:
– Я перейду на другую сторону, к дому Стивена. Мне нужно спросить кое-что у консьержа.
Бовуар проводил взглядом тестя, который бегом пересекал улицу Севр, уворачиваясь от автомобилей.
Бовуар не раз видел, как Гамаш входил в дома, склады, леса, где их поджидали вооруженные до зубов преступники.
Арман Гамаш никогда не колебался. Всегда шел вперед и всегда шел первым. Его агенты следовали за ним.
И теперь Бовуар бегом последовал за Гамашем.
– Вы понимаете, что она просто прикапывалась к вам? – сказал он, догнав Гамаша.
– Фонтен? Вряд ли, – откликнулся Гамаш, быстро идя по тротуару. – Я думаю, она верит в то, что наговорила про Стивена.
– А вы? В смысле, вы верите?
К удивлению Жана Ги, Арман помедлил, потом отрицательно покачал головой:
– Нет. Ничуть не верю.
У громадной лакированной красной двери в дом Стивена Гамаш нажал кнопку. Минуту спустя дверь приоткрыл худой пожилой человек, он вгляделся в Гамаша и улыбнулся.
– Это мальчик, – сказал он кому-то у себя за спиной, открыл дверь полностью и впустил Армана и Жана Ги.
Клод Дюссо сидел в своем кабинете и просматривал содержимое коробки. В очередной раз.
Что хотел увидеть Арман – годовой отчет или что-то другое?
Тут находились вполне предсказуемые вещи. Бумажник Стивена Горовица с евро и канадскими долларами. Разные банковские карточки и паспорт.
Дюссо открыл паспорт Стивена. Никаких штампов он не увидел, но их и не должно было быть, если Стивен ездил еще куда-то в Европе.
Например, в Люксембург.
В коробке были авторучки, канцелярские скрепки. Два болта и универсальный гаечный ключ. Клейкая лента и чистый блокнот с логотипом отеля «Георг V». Все эти вещи Арман уложил в коробку, пока Рейн-Мари разговаривала с менеджером.
