Он достал телефон, позвонил и прижал трубку к уху, чтобы слышать за ресторанным шумом. Потом сказал несколько слов и стал слушать.
Рейн-Мари показалось, что на его лице промелькнуло удивление.
Он отключился и остался сидеть, глядя в пространство. Потом сделал еще один звонок. На сей раз их соседке по Трем Соснам.
– Oui, Клара? Нет, Стивен все еще в критическом состоянии. Да, непременно, merci. Но у меня вопрос. Вы знаете кого-нибудь в Лувре?
Теперь настала очередь удивляться Рейн-Мари.
– Северин, – заговорил Бовуар, – что вы знаете о нашей компании?
– Что вы имеете в виду? Это громадная инженерная фирма. А что тут еще знать?
Он пошел другим путем:
– Каким боком к этому может быть пристегнут люксембургский фуникулер?
– Может быть, вознаграждения, фонды на шахту, перекачиваемые через зону свободной торговли в герцогстве. Или взятки чилийским чиновникам.
Да, подумал Жан Ги. В этом есть резон. Финансовая сторона. Именно тут Стивен мог заподозрить что-то неладное.
Бовуар сцепил руки за спиной и отправился прогуляться по платформе, посмотреть на Париж с высоты. Под его ногами лежали великие памятники. Мальчик из монреальского Ист-Энда, который играл в хоккей с мячом среди мусорных бачков в переулках, мог видеть кривизну земли.
Единственное, что ему сейчас хотелось, это вернуться домой.
По пути в Лувр такси остановилось на минуту у их дома, чтобы Арман мог взять годовой отчет ГХС.
Пока Гамаш ходил вверх-вниз, Рейн-Мари позвонила Даниелю и убедила его переехать всей семьей в «Георг V», к Анни и ее семье, в номер Стивена.
– Может, нам снять другой номер? – спросил Даниель. – А то будет тесновато.
– Ничего, места хватит.
Она не сказала Даниелю о том, что запрос в архив подавался от его имени. Пока не сказала. Пока оставалась вероятность, что он пойдет к комиссару Фонтен и расскажет ей все, что ему известно.
Лучше пусть не знает об этом.
Когда Арман вернулся в такси, она рассказала ему об успешном разговоре с Даниелем.
– Это хорошо. – Он вздохнул с облегчением, зная, что, если бы попросил он, Даниель никогда бы не согласился.
Он сказал водителю, куда ехать:
– Нам нужно не к главному входу. Подъедем, и я вам объясню куда.
Игнорируя фырканье и бормотание с переднего сиденья, Арман указал путь к Львиным воротам.
– Вам тут не пройти, – предупредил водитель, высаживая их.
Арман и Рейн-Мари остановились между двумя громадными скульптурами львов и посмотрели на высокие деревянные двери.
– Как ты думаешь, тут есть звонок? – спросила Рейн-Мари.
Они уже начали подозревать, что ворчливый водитель, возможно, был прав, но тут двери медленно-медленно открылись.
– Мы пришли к месье де ла Кутю, – сказал Арман и показал охраннику свой паспорт.
Через несколько минут появился куратор и протянул им руку:
– Мадам и месье Гамаш. Мне позвонила Клара Морроу, попросила вам помочь. Чем могу быть полезен?
Если честно, такой же вопрос хотела задать и Рейн-Мари.
Она знала только, что Бертран де ла Кутю – куратор Луврского отдела живописи.
– Я бы попросил вас съездить с нами кое-куда, – сказал Арман. – Обещаю, это не займет много времени.
Куратор вскинул брови и несколько секунд смотрел на супругов Гамаш, потом кивнул:
– Конечно. Я большой поклонник Клары и ее живописи, в особенности ее портретов. Она стала моим хорошим другом. Я сделаю все, что вам нужно.
Даниель стоял с открытым ртом. Только теперь он понял, почему мать не беспокоило, что им будет тесно. Это пространство даже по стандартам Стивена казалось немыслимым.
Но еще больше поразил его полицейский с автоматом у дверей. Вид у полицейского был мрачный.
Даниель вспомнил, какое выражение лица было у его отца сегодня утром в саду.
Охваченный яростью, он истолковал это так, будто отец боится, что Даниель, зная правду о его службе во Второй объединенной оперативной группе, расскажет все полиции.
Теперь он понял, что отец не боялся сына. Он боялся за сына.
Оставив семью обследовать отель, Даниель сел в такси:
– Набережная Орфевр, тридцать шесть, s’il vous plaît.
– Вы уверены, что это умный поступок? – спросил Ксавье Луазель.
Район Ла-Дефанс возвышался впереди, как некое великое королевство.
– Настолько глупый, что может оказаться гениальным, – ответила Северин Арбур. – Или настолько гениальный, что может оказаться глупым.
– Вот с этим я согласен, – сказал Луазель.
На метро они доехали до знакомой остановки. Когда они вышли из поезда, Луазель отстал, делая вид, что ведет за ними слежку.
Бовуар и мадам Арбур отметились на вахте, показали свои удостоверения. Напряженность возникла, когда охранник стал проводить вторую проверку.
Догадались ли в «Секюр Форт» о том, что происходит? Может быть, Луазель все же сдал их, или…
В тот момент, когда Бовуар уже прикидывал варианты действий, ни один из которых не предвещал ничего хорошего, их пропустили внутрь.
Бовуар и мадам Арбур вышли из лифта на своем этаже и поднялись по лестнице на два пролета в кабинет Кароль Госсет.
– Времени у нас, вероятно, совсем немного, – сказал Бовуар.
Он попробовал открыть дверь в кабинет, но она была заперта. Тогда он кивком показал на стол секретаря.
