– Ни малейших. Но я посмотрел их финансовые документы и решил, что это будет инвестиция с низкой долей риска. Если дело не пойдет, то мы вложили в него не так уж много денег. А если оно увенчается успехом, то…
– Что «то»? Заработаете состояние?
Даниель негромко хмыкнул:
– Не на этой компании.
– Тогда зачем инвестировать?
– Это был, так сказать, пробный заход. Стивен назвал бы этот опыт первым блином. Тем самым, который у вас получается комом, но зато вы обретаете опыт.
Ирена Фонтен не отрывала от него глаз:
– Вам не кажется странным, что вы единственный во всем этом деле, у кого были отношения с обеими жертвами?
Даниель почувствовал, как кровь сначала прилила к лицу, а потом отхлынула, вызвав ощущение покалывания. Словно волна с подводным течением, уносящая остатки его бравады в море.
– К тому же, – добавила Фонтен, наклоняясь над столом, – вы намеренно ввели нас в заблуждение. Почему вы сейчас здесь? Что заставило вас передумать?
– Ничего. Это отец посоветовал мне прийти.
– Ой ли? У меня создалось впечатление, что, выслушав советы отца, вы делаете все наоборот.
– Вы весьма проницательны.
– Не надо этого высокомерия, месье Гамаш. Почему вы пришли на самом деле?
Даниель окончательно смешался. Ведь он уже сказал ей правду.
– Отец сказал, что вы будете подозревать меня, если выясните, что я солгал, поэтому я решил прийти и сказать правду. Я знал месье Плесснера, но очень поверхностно. Вряд ли это можно назвать отношениями.
– Плесснер когда-либо упоминал месье Горовица?
– Да, они были друзьями. Месье Плесснер и ко мне-то пришел по его рекомендации.
– По рекомендации месье Горовица? А месье Горовиц делал вложения в этот проект? Он участвовал в венчурном капитале?
– Не думаю. Стивен никогда не спрашивал, в какие проекты мы инвестируем, а я никогда не делился информацией.
Комиссар Фонтен поедала его взглядом, но Даниель, хотя и покраснел пуще прежнего, не отвел глаз.
В конце-то концов, он говорил правду.
– Вы знали, что у Стивена Горовица довольно большой счет в вашем банке?
– Нет. Но меня это не удивляет. Ему требовались деньги во Франции. Он довольно много времени проводит здесь.
– Но Горовиц никогда не обращался к вам с предложениями об инвестиции капитала?
– Нет. Никогда.
– Когда вы видели месье Плесснера в последний раз?
– Шесть недель назад.
– И с тех пор не разговаривали?
– Нет, мы разговаривали, по телефону. Он звонил несколько раз. Мы обсуждали другие варианты.
– Например?
– Откровенно говоря, далеко мы не продвинулись. Люди с гайковертом рассказали ему о компании, которая делает болты и гайки, и еще об одной, которая делает шайбы.
– И что?
– И ничего. Такие вещи нужно исследовать месяцами, а иногда годами. Месье Плесснер провел кое-какие разыскания, но без особого энтузиазма. Послушайте, я вам гарантирую, что, каким бы ни был мотив убийства, он не имел никакого отношения к тому, чем занимались мы. На этих инвестициях никто не разбогатеет и не обеднеет.
Фонтен встала:
– Благодарю вас за то, что пришли.
Даниель тоже поднялся, удивленный тем, что разговор закончился так быстро и неожиданно:
– Спасибо, что выслушали.
Она проводила его до двери:
– Вы скажете отцу, что приходили ко мне?
– Вероятно, в конце концов скажу. Но может, сначала позволю ему немного помучиться. Ведь он заставил меня помучиться вчера.
– Разница только в том, что он не хотел, чтобы вы мучились. Он пытался вам помочь.
Этот маленький упрек не прошел мимо Даниеля, хотя он и удивился, что она защищает его отца. У него создалось впечатление, что отец ей не очень понравился.
Даниель решил вернуться в «Георг V». Он рассказал Фонтен правду и теперь чувствовал себя лучше. А когда все это закончится, они с Розлин свозят девочек в Копенгаген посмотреть дом русалок.
Девочки не станут такими, как эта женщина-коп, которая никогда не видела чудес света.
Арман остановился у дверей в квартиру Стивена, чтобы предупредить профессора де ла Кутю о том, что он увидит.
Этот ученый внимательно разглядывал бессчетное число всевозможных жутких сцен обезглавливания, насилия, избиений, побивания камнями, распятий. Страшных мучений.
Но все это время он стоял по другую сторону картины.
А теперь ему придется впервые в жизни зайти на холст.
Профессор выслушал и кивнул.
Месье и мадам Фобур, консьержи, сообщили им, что флики ушли из квартиры.
Арман уже хотел открыть дверь, как вдруг завибрировал его телефон. Он выхватил его из кармана и прочел сообщение. Рейн-Мари поняла, почему он реагирует так быстро.
Сообщение могло прийти из больницы. О Стивене.
Но оно оказалось от миссис Макгилликадди: «Мы здесь. Дадим вам знать».
Он убрал телефон в карман и открыл дверь.
В квартире царил полный разгром. В этом не было ничего удивительного, хотя Арман, оглядевшись, пришел к выводу, что с тех пор, как он приходил сюда в последний раз, хаоса здесь прибавилось. Следователи, конечно, тщательно все обыскали. Но хорошо подготовленные специалисты обычно не оставляют место преступления в большем раздрае, чем до начала их работы.
