– Ты служишь Пустоте, – вновь заговорил Винде. – Мне стоило догадаться. Вот откуда твои сила и власть. Я думал, все это байки, не может быть такого, но, если ты связался с Пустотой, возможно все. К твоей беде, я знаю о ней, ты не зря назвал меня книжником. Ни я, ни Айнери, ни даже Дин никогда не станем ее проводниками в этот мир. Если ей и удастся поглотить его, то точно не с нашей помощью. Это из-за подобных тебе появляются черная плесень, болезни и лютые морозы, вы даете ей просочиться сюда – лишь ее капле, но и этого достаточно.
– Для человека ты неглуп, Винде Ар-Гиет, и все равно знаешь ничтожно мало, чтобы сделать разумные выводы. Ты хоть раз видел слугу Плироса? Будь я из их числа, мы бы уже стояли на лугах Арденны, а не тратили на дорогу драгоценное время. Тут также есть два взгляда, снаружи и изнутри. Если Плирос вложил свою силу в твои руки, разорвать ткань мира, даже после того, что с ним сделала Рэйна, вмиг оказаться где пожелаешь ничего не стоит. Но если Плирос в тебе, при всей его силе, подобное неподвластно. Я энтисай, Творцы называют нас Детьми Ночи. – Черные глаза Альмаро вспыхнули, он выпрямился в седле. – Подобно тому как Стихии создают своих Детей, меня породил Плирос. Он непричастен к бедам, которые все чаще обрушиваются на живущих здесь. Ваш мир медленно убивает любовь его создательницы, он умирает от заботы Рэйны.
– Ты совсем обезумел! – выдохнул Винде. – Праматерь Кириат не могла сделать такое со своим миром! Все разрушает только Пустота!
– Плирос не умеет ни создавать, ни разрушать, он меняет. И когда он изменяет мир, подобный этому, тот исчезает из того единственного слоя реальности, где его могут видеть Творцы. Мир продолжает существовать, но для них он невидим, и потому они считают, что Пустота губит миры, уничтожает их, обращая в ничто. Рэйна боялась этого, она любила свой мир, он был ее первым творением. А еще в нем были вы. В других мирах нет людей, они населены лишь Детьми Стихий, и большинство Творцов это устраивает. А вот юной Рэйне, видимо, захотелось применить фантазию, и она создала ваш род. Вы ее личные творения, подобное крайне редко встречается в других мирах. Она очень дорожит вами, потому она решила защитить свой мир от Пустоты. Любой житель мира может пользоваться силой Плироса, сколько ему хочется, миру от этого ничего не будет, но лишь когда он захочет перейти в соседний… Вам снова не понять. Между мирами нет границ. Стихии, из которых состоят миры, едины. Гуляй из одного в другой, это проще, чем зайти в соседний дом. Но это вид изнутри. А вот если это попробует сделать, как вы говорите, слуга Пустоты, он окажется снаружи, в межпространстве, тем самым отдаст Плиросу себя и позволит ему войти в мир. Рэйна не хотела этого допустить и потому отделила мир от прочих. Думала, он сможет выжить и в таком виде, но, отрезанный от общей плоти, он со временем начал гнить. Стихии, которых люди когда-то называли богами, оказались лишь крошечной частью целого. Лишившись жизненных соков, они погружались в сон. Вот почему они все реже отвечали на мольбы, пока не перестали совсем. А потом начались болезни, неурожаи и тому подобное. И это лишь начало.
– Я бы давно перестала слушать эту чушь, если бы в этой проклятой пустыне не было так скучно. Ты же сам себе противоречишь! Говоришь, что Плирос не может создавать, и себя же называешь его порождением!
– Так и есть. Плирос может лишь менять. – Альмаро провел рукой по воздуху, и в его ладони возникла горсть песка. Он бросил ее прочь, и та разлетелась брызгами воды.
«Пф-ф-ф, обычная магия», – хотела было сказать Айнери, но вспомнила, что в диамарской пустыне это искусство недоступно, по крайней мере, работает совсем не так, как хотелось бы. Она промолчала, и Темный Магистр закончил:
– Я порождение Плироса, но он не сотворил меня, просто раньше я был другим.
Больше он ничего не сказал, но друзья, ошеломленные и сбитые с толку, и не стремились больше спрашивать. Айнери изо всех сил убеждала себя в том, что это лишь бред сумасшедшего, но сомнения уже захватили ее. Ей отчаянно хотелось поговорить с кем-то, кто знает больше и способен развеять ее страхи: с Этайном или с Ломенаром.
<p>Интерлюдия. Выбор короля</p>– Мой король, разумно ли?
– Мой король, осмелюсь возразить…
– Это безумие!
– Хватит! – Риолен пресек волну возмущения одним жестом. – Вы все, манейры[26], прекрасно понимаете, что сложившееся положение просто обязывает меня к определенным действиям. И поскольку мы вновь проводим Большой Совет без наместника Дианора, поскольку его присутствие требуется на границе, – король кивнул представителю наместника, – какое еще доказательство серьезности положения вам необходимо?
