– Мы заказали новый, – ответил он, не двигаясь с места. – Привод сгорел.
– Вот засада…
Я посмотрела на него. Он стоял, сунув руки в карманы темных джинсов.
– Он был такой же старый, как и квартира.
Я слабо улыбнулась:
– А Эймос вас кинул?
– Он ушел в дом полчаса назад. Сказал, что ему нужно в туалет.
Я усмехнулась.
– Что-то вы рано! – добавил мой домохозяин своим серьезным голосом.
– Мы только поужинали.
Хотя было темно, я чувствовала, что он буравит меня взглядом.
– Удивительно, что Джонни не пригласил вас выпить после этого.
– Нет… То есть он пригласил, но я сказала, что встала в полшестого.
Мистер Роудс вынул руки из карманов и скрестил их на своей необъятной груди.
– Еще раз встретитесь?
Кому-то сегодня явно хотелось поговорить!
– Нет.
Морщины у него на лбу стали резче.
– Он при каждом удобном случае пялился на задницу официантки, – пояснила я. – Я сказала, что ему нужно над этим поработать, когда в следующий раз соберется на свидание.
Мистер Роудс чуть сменил позу, и в свете фонаря я увидела, как он моргнул.
– Вы это сказали?
– Ага. Последние полчаса я угорала над ним нон-стоп и даже вызвалась взять у нее телефончик.
Уголки его губ дрогнули: на секунду мне показалось, что он ослепительно улыбнулся.
– Оказывается, вы с ним друзья детства!
Это единственное, что мне удалось узнать от Джонни про Роудса и Эймоса. Я не наседала. Эта информация сама по себе была познавательной.
Роудс склонил голову набок.
– А вы ходите на свидания?
Его «нет» прозвучало так, точно я спросила, не думал ли он отрезать себе член.
Должно быть, я вздрогнула от его тона, потому что он смягчил его, когда, глядя мне прямо в глаза, добавил:
– У меня нет на это времени.
Я кивнула. Мне не раз доводилось слышать этот довод. И как человек, занимавший в чужой жизни… даже не второе место, я считала это честным. Правильно так говорить и поступать. По отношению к другим. Лучше знать и признавать свои приоритеты в жизни, чем тратить чужое время.
Он много работал – рано уезжал и поздно возвращался. И не преувеличивал, говоря, что у него нет времени. А что касается Эймоса… Сын был для него еще более значимым приоритетом. Если мистер Роудс был не на работе, значит, дома. С сыном. Как и полагалось.
По крайней мере, я не питала никаких иллюзий насчет этого горячего папочки. Смотреть смотри, а трогать не смей.
Как-то так…
– Ну, не буду вас задерживать. Спокойной ночи, мистер Роудс!
Он опустил подбородок, и я, решив, что больше ничего не последует, направилась к двери. Но поднялась всего на две ступеньки, когда снова послышался его грубоватый голос:
– Аврора!
Я обернулась через плечо.
Челюсть у него снова была напряжена, морщины на лбу обозначились явственнее.
– Вы красивая, – мгновение спустя объявил он этим своим размеренным мрачным голосом. – Он идиот, что смотрит по сторонам.
Могу поклясться, что на секунду у меня остановилось сердце. Или даже на три.
Я оцепенела: его слова пробили меня насквозь и ошеломили.
Он стоял в проеме, держась руками за обналичку двери.
– Мне приятно это слышать, – сказала я, чувствуя, как странно и хрипло звучит мой голос. – Спасибо!
– Просто говорю правду. Спокойной ночи! – отозвался он, очевидно, не догадываясь о том, какие разрушительные последствия имела для моей души брошенная им словесная граната.
– Спокойной ночи, мистер Роудс! – прохрипела я.
Он уже притворял дверь.
– Можно просто Роудс.
Дверь уже закрылась, и он направился к дому, а я продолжала стоять на месте, пытаясь осмыслить каждое сказанное им слово. Затем, поднимаясь по лестнице, поняла три вещи.
Он совершенно точно снова меня проверял.
Сказал называть себя Роудсом, а не мистером Роудсом.
А над тем, что я красивая, думать, а тем более раздумывать не стоит.
Я вообще уже не знала, что и думать.
В то утро я была взволнована предстоящим походом, хотя для этого пришлось проснуться на рассвете.
Я по-прежнему несколько дней в неделю прыгала на скакалке – и каждый раз вроде бы дольше, причем иногда даже с легким рюкзаком на спине. Смогла бы я теперь покорить Эверест? Не в этой жизни и не в следующих – это требует гораздо больше самоконтроля, а я к тому же боюсь высоты. Но мне удалось убедить себя в том, что я осилю трудный поход. Семикилометровый маршрут, которым мы прошли тогда, имел средний уровень сложности, и я выдержала. Ладно, с трудом, но что с того?
Этот маршрут мама пометила звездочкой и волнообразным символом. Я восприняла это как хороший знак, поскольку ее информация была вполне однозначной, без каких-либо примечаний.
С каждым днем я чувствовала, как укрепляется сердце. И я сама в этом месте становлюсь крепче.
Мне нравилось, как пахнет воздух. Нравились покупатели в магазине, которые – все как один – были приятными людьми. Я любила Клару и Эймоса, и даже Джеки снова стала смотреть мне в глаза, хотя мы мало разговаривали. И общение с мистером Незом, с которым мы виделись уже несколько раз, доставляло мне радость.
На работе я чувствовала себя гораздо увереннее. Я смогла установить мышиный домик. Сходила на свидание. Я брала жизнь в свои руки. Я обживалась.
