– Мам! – позвала Холли с обезоруживающим спокойствием в голосе. Алисса бросила на дочь пустой взгляд. – Твой телефон звонит. – Дочь кивнула на трубку, торчавшую у Алиссы из кармана. – Ответь. Может быть, что-то про Айзека…
Алисса автоматически глянула на часы. Начало двенадцатого ночи.
Брок возник на пороге, стоило Алиссе достать телефон и нажать на кнопку ответа. Так случалось всякий раз, когда кому-то из них звонили. Все собирались вокруг. Обычно просто знакомый спрашивал, есть ли новости, или говорил, что думает о ней и ее семье. Всякий раз осознание того, что Айзек по-прежнему неизвестно где, заставляло их лица темнеть, а плечи падать.
Ощущая на себе пристальные взгляды дочери и мужа, Алисса произнесла в трубку:
– Алло?
Потный и красный, Бишоп, изрыгая проклятия, пинал ногами листья. Он не скрывал того, что ищет мальчика; сломанной веткой, подобранной по пути, размахивал перед собой, ударяя по кустам и деревьям. На руке саднила царапина, оставленная низко торчавшим сучком, которого он не заметил в пылу преследования. Эван жалел, что не взял с собой нож, поскольку был уверен, что убьет мальчишку. Однако для этого надо сначала отловить его и притащить назад. Он швырнет его в подвал, а потом порежет на куски и по очереди будет отправлять их Алиссе – начиная с головы…
– Выходи, парень. Я. Все равно. Тебя. Найду. – Он говорил четко, и с каждым словом раздражение в его голосе росло. Бишоп сглотнул рык, нараставший у него в груди. – Лучше не заставляй меня охотиться за тобой. Я уверен, ты не мог уйти далеко. И сейчас слышишь меня.
Он остановился и прислушался.
– Я знаю этот лес куда лучше, чем ты. Ты не представляешь, сколько тут диких зверей. Ночью в горах опасно. – Нет, он не просто медленно убьет мальчишку – он выколет ему глаза и запишет весь процесс на видео, чтобы Алисса полюбовалась…
Бишоп обвел взглядом окружавшие его заросли и выступы скал. Снова выругался. Как такое могло случиться? Как он
Отдавшись на волю безудержного гнева, он издал звериный рев, от которого мелкие грызуны разбежались в стороны. Наверх Эван не посмотрел.
Айзек трясся от холода, от страха и от неуемных рвотных позывов. Он растирал руками плечи, покрывшиеся мурашками, пытаясь немного согреть их. Ужасно, что на нем только драная футболка.
Пэбави стоял прямо под ним, крича, что найдет его. Айзек задерживал дыхание, сглатывал желчь, подступавшую к горлу. Когда на глаза набежали слезы, он вытер их о кору, боясь, что слезинка, упав на Пэбави, заставит его поглядеть вверх, и тогда он найдет Айзека, укрывшегося в развилке дерева. Внезапно подул ветер, и подросток воспользовался возможностью выдохнуть и вдохнуть.
Прошла целая вечность – или даже две, – прежде чем Пэбави двинулся вперед. Айзек заметил, в какую сторону он ушел, и потом быстро прикинул, не вернуться ли домой к похитителю. Он может забежать внутрь, найти телефон и позвать на помощь, пока Пэбави ищет его в противоположном направлении.
В конце концов Айзек решил не рисковать. Нет никаких гарантий, что он вообще найдет это место. К тому же даже если он туда доберется, он понятия не имеет, где находится дом и куда звать помощь. И, если честно, он был не настолько храбр, чтобы оставаться в доме, пока кто-нибудь отследит его звонок – или как там это делается?
Надо держаться; лучше потерпеть холод, сырость и темноту, пока он не окажется в безопасности – где угодно, лишь бы не возвращаться в логово похитителя.
Досчитав до шестидесяти десять раз – для точности он после каждой цифры добавлял «Миссисипи», – Айзек осторожно спрыгнул с дерева и едва не вскрикнул, подвернув ногу на торчащем корне. Похромал вперед – казалось, это длится несколько часов. Когда усталость и слабость доконали его, он нашел пещерку, где можно было укрыться от хищников – в зверином или человеческом обличье. А потом смотрел на луну и звезды, гадая, сколько времени прошло с момента его бегства. Единственное, что он знал: вокруг холодно и темно. Он блуждает где-то в горах. И идет вниз.
Айзек высунул голову из пещерки и прикрыл глаза, слушая свое дыхание. Где-то хрустнула ветка, покатился камешек, и он быстро вздернул голову. Замер, не шевеля ни единым мускулом, даже не отгоняя комара, зудевшего над ухом и кусавшего его. У Айзека потекло из носа, и он изо всех сил постарался не чихнуть, чтобы не выдать свое местоположение.
