– Родной, почему ты сам мне не позвонил? Почему первым говорил человек, который везет тебя в полицию?
Она надеялась отвлечь Айзека этим вопросом, но в то же время ей хотелось знать. И хотя тот человек помог ее сыну, подозрений с него она не снимала.
– У меня так тряслись руки, что я не мог набрать номер.
Часть души Алиссы умерла от этих слов.
– Мы уже в пути, приятель. Только держись, – сказал Брок. От волнения его голос стал хриплым. Он вдавил педаль газа в пол, невзирая на ограничение скорости.
Людям лучше расступаться на их пути, потому что он совершенно точно не собирается притормаживать. Когда на светофоре Брок, поморгав фарами, проехал на красный, Алисса поняла, что они с ним на одной волне.
Она повернулась, услышав, что Холли по своему телефону разговаривает с Кордом. Дочь приподняла брови, спрашивая мать, правильно ли поступила, и Алисса похлопала дочь по колену. Потом улыбнулась, произнеся одними губами:
– Молодец, родная.
Спустя пятнадцать долгих минут они, взвизгнув тормозами, остановились перед участком на бульваре Ломас, за которым начинались предгорья Сандия. Фасад здания был ярко освещен.
– Айзек, сынок, мы подъехали. Сейчас выходим из машины и… – В следующий миг двери участка распахнулись, и ее сын поковылял вниз по ступенькам, поддерживаемый двумя офицерами, которые одновременно помогали ему и охраняли – на всякий случай. Алисса оторвала, наконец, телефонную трубку от уха, сунула в карман и бросилась к нему, хватая в объятия. Айзек всем своим весом рухнул на нее.
Холли рыдала, обнимая брата со спины. Потом Брок обхватил их троих своими крепкими руками, заключив в надежный кокон.
Алисса подняла взгляд на высокого крепкого мужчину, стоявшего вверху лестницы с еще несколькими офицерами. Он смахнул со щеки слезу при виде сцены, разворачивавшейся у него на глазах.
Не прошло и минуты, как на парковку въехал Корд. Скрипнув шинами, он затормозил, и, едва заглушив двигатель, выскочил наружу и кинулся к ним.
– Мне нельзя было с ним ехать. Пусть он был в форме, но мне следовало задать ему кое-какие вопросы. Надо было понять, что что-то не так, когда он велел мне не брать телефон.
От дрожи в голосе Айзека внутренности Алиссы завязались в узел; сын извинялся, кажется, уже в тысячный раз. Вся семья, вместе с Кордом, окружила его, пока он пытался рассказать, что запомнил.
Корд вмешался, положив руку Айзеку на плечо:
– Айзек, приятель, как сказал твой отец, никто тебя ни в чем не винит. Я поступил бы точно так же и тоже оставил бы телефон. Ты волновался за маму и мог думать только о ней. Перестань себя упрекать и помоги нам найти этого гада. Договорились?
Айзек кивнул, и Алисса обратилась к одному из офицеров:
– Вы можете дать ему одеяло? Пожалуйста. – Она вроде бы задала вопрос, но прозвучал он как приказ. Один из полицейских вернулся с теплым шерстяным одеялом, и Алисса поблагодарила его.
– Давай, родной, – подбодрила она Айзека, вцепившегося в ее руку. С того самого момента, как они встретились перед полицейским участком, сын ее не отпускал… и она его тоже. Единственным исключением стал момент, когда полицейские увели его в переговорную, чтобы сфотографировать полученные повреждения.
Алисса сильней стискивала челюсти при обнаружении каждого нового пореза, синяка или царапины; кровь стучала у нее в ушах так, что трудно было сосредоточиться. Так продолжалось до тех пор, пока Брок не взял ее за руку – только тут Алисса поняла, что так глубоко впилась ногтями в собственную ладонь, что на ней появились красные полумесяцы.
– Он сказал, что хочет, чтобы мама его нашла. – У Айзека опять выступили на глазах слезы, а сердце заколотилось, как бешеное. Он начал раскачиваться взад-вперед. – Он показывал мне подвал, который приготовил для тебя…
Последние слова сын произнес едва слышным шепотом.
Алисса придвинулась вместе со стулом ближе к Айзеку и обняла его за плечи, пристально глядя ему в лицо. Айзек жалобно скривился:
– Там была кровать с цепями… и он…
Алисса перехватила взгляд Корда и поняла, что тот думает о том же самом. Калли Маккормик.
– Я здесь, милый. Ему меня не достать. И тебя тоже. Я обещаю.
– Меня стошнило, и он… он… ударил меня и стал кричать… Я не мог… – Айзек застонал, проигрывая ту сцену у себя в голове. Алисса понимала, что он пострадал не только физически, но и эмоционально.
Сознание того, что его похитили
– Милый, я хочу, чтобы ты сейчас хорошенько подумал и описал нам его. Ты как, сможешь?
– Рост около ста восьмидесяти, чуть выше меня. Стрижка, как в армии. – Айзек дернул ногой вверх-вниз. – Лет, наверное, тридцать или сорок.
Алисса с Кордом снова переглянулись, на этот раз недоуменно.
– Ты уверен насчет возраста, Айзек? – спросил Корд, предупреждающим жестом кладя руку Алиссе на плечо.
