– Мне обязательно ехать? – спрашивал Айзек, а Брок отвечал:
– Ага. Мама так сказала, а ты знаешь, что с ней лучше не спорить.
Последовало ворчание и скрип пружин – это Айзек выбирался из постели. Уголки губ Алиссы приподнялись в печальной улыбке при мысли, что так же, наверное, вел бы себя Тимми, если б дожил до этих лет.
Она налила себе еще кофе, и тут Айзек спустился на кухню и пододвинул себе стул. Алисса ласково ему улыбнулась.
– Тяжелая выдалась ночка, да?
Сын смущенно пробормотал «ага» и рухнул на стул, вскрикнув при этом от боли. Потом наклонился вперед и положил голову на стол.
– Скоро станет легче, ты же понимаешь?
Он повернул шею и с сомнением посмотрел на мать.
– Не прямо сейчас, но скоро. Между прочим, я делаю твой любимый омлет – с зеленым чили, ветчиной и беконом. – Алисса вымыла и вытерла руки, потом взлохматила сыну волосы и пошла взять в буфете миску.
– Ты просто пытаешься подсластить мне пилюлю, – мрачно заметил Айзек. – Потому что договорилась с врачом. Сары мне вполне хватило, – добавил он, отковыривая щепку от деревянной столешницы.
– Сара сказала, что ты можешь поехать домой, но
Алисса не собиралась чувствовать себя виноватой за то, что поступает правильно.
– Маааааам, но я правда не хочу ехать… Я же говорил, со мной все в порядке.
– Да, ты говорил. И возможно, так оно и есть, если не считать вывихнутой лодыжки, растянутого запястья, порезов, синяков, температуры и, вероятно, треснутых или сломанных ребер. Мне продолжать?
Айзек упрямо молчал.
– Милый, я ведь уже объясняла! Тебя надо осмотреть на случай, если какая-нибудь из ран воспалится. И ребра тоже необходимо проверить.
– С ними все равно ничего не делают, – пробормотал Айзек. – Даже повязок не накладывают. Мне Тревор сказал – он ломал ребро прошлым летом, когда упал с лошади.
– Может, и так, но ты все равно поедешь. К тому же это поможет мне успокоиться, поэтому, пожалуйста, не заставляй меня с тобой спорить.
В этот момент на кухню вошла Холли, и Алисса заметила, как ее взгляд сразу же метнулся к брату. Она осмотрела его с ног до головы, словно убеждаясь, что вчерашний вечер ей не приснился и что брат снова дома.
– Такое не часто бывает, – сказала она, – но я согласна с мамой. – Улыбаясь, присела рядом с Айзеком. – Хочешь, я поеду с тобой?
– Я ни с кем не хочу ехать! Хочу остаться дома.
В глазах у него стояли слезы. Алисса вздохнула.
– Я знаю, что ты не хочешь, милый. Но тебе придется, потому что иногда надо делать то, что надо. – Она положила лопатку на столешницу и подошла к сыну. Подняла его голову, подсунув указательный палец под подбородок, и заглянула ему в глаза. – Как тогда, когда ты воспользовался шансом и сбежал. Ты сознавал возможные последствия, но все равно сделал это, хотя был болен, слаб и напуган.
– Да уж…
– К тому же тот огромный синяк у тебя на лодыжке за ночь стал вдвое больше и еще черней. Кажется, он соревнуется с другим, на боку, – мягко сказала Алисса, заставляя себя не морщиться при виде разноцветных синяков на теле сына и прикладывая еще больше усилий, чтобы подавить беспомощную ярость за то, что не защитила его.
Вспомнив про свою лодыжку, Айзек наклонился, задрал штанину до колена и дотронулся до синяка.
Взволнованная до глубины души, Алисса заговорила:
– То, через что ты прошел, было ужасно и травматично. Но ты
Холли кивнула и накрыла ладонью руку брата. Оба они, не стесняясь, заплакали.
– И бабушка – она приедет к нам, как только ты вернешься от доктора… – Алисса прочистила горло, поскольку эмоции грозили помешать ей договорить. – И ты должен гордиться собой. Когда поймешь, что тебе больше ничего не угрожает, сосредоточься на этом, ладно? Ты проявил настоящую храбрость. И благодаря этому выжил. Вспоминай об этом в трудные моменты… А они, конечно же, будут. Но мы все поможем тебе их пережить, хорошо?
Айзек ответил хрипло:
– Да. Я понял.
Когда Алисса подняла голову, на пороге кухни стоял Брок, вытирая глаза. Одними губами он произнес, обращаясь к ней:
– Я тебя люблю.
Айзек поднялся из-за стола.
– Пойду заскочу в душ – точнее, зайду очень осторожно, потому что скачки сейчас не для меня, – пошутил он, пытаясь разрядить напряжение в комнате. – Надеюсь, я успею, пока готовится завтрак. – Уже стоя на лестнице, оглянулся. – Возможно, позднее мне удастся уговорить тебя испечь мне брауни.
Все рассмеялись, но Алисса знала, что вечером непременно займется выпечкой. Вероятно, в компании Мейбл. Ей не требовался психиатр, чтобы понять, что так она пытается избавиться от чувства вины за то, что не защитила сына, когда это требовалось.
