Чтобы полностью освободится и покинуть тёмную камеру, Майклу потребовалось применить все оставшиеся силы. Ему повезло, что старик при себе имел все необходимые ключи. В противном случае, ему пришлось бы пользоваться дробовиком, как отмычкой, а это был бы наивысший риск в совокупности с глупостью. Была ли то случайность, или же священник опасался гибели заключённого и был готов выкинуть его на улицу, но Майкл был доволен текущими обстоятельствами. Когда же руки оказались свободными, то он в первую же очередь проверил состояние своего тюремщика. Он был жив. Это и радовало, и злило Майкла. Освободив ногу от цепей, он забрал себе дробовик и вышел в коридор.
План шел идеально, оставалось только открыть последние карты на столе, чтобы можно было полностью сказать: удался побег или нет. Держа в свободной руке связку ключей, Майкл молча стоял у входа в соседнюю камеру. Что-то в тишине за массивной дверью смущало его. Борьба с стариком не была тихой: они шумели и кряхтели так, что можно было всё услышать даже из центрального зала церкви. Затишье после развязки давало понять, чем всё окончилось, но второй пленник никак не реагировал. Майкл боялся того, что его товарищ по несчастью погиб, а сам он проиграл.
Когда дверь началась медленно открываться во внутрь, то беглец из темницы увидел похожее на собственную клетку помещение. Оно было идентичным первому, но сильно отличалась небольшими подтёками и пятнами. Бетонные стены были исцарапаны ногтями, и, на полу из-за света отбрасывали блики тёмные скопления жидкостей. В глубине комнаты, полностью скрытая тенью Майкла сидела девушка. Она была завёрнута в разорванный кусок шторы. Эта вещица не выглядела тёплой или мягкой, один лишь её вид уже отталкивал от себя, вызывая неподдельное отвращение. В прорехах между «одеждой» красовались ссадины, шрамы, синяки, свежие и старые порезы.
Девушка заметила ту новую и незнакомую фигуру, стоящую на пороге её личного склепа. Она уже давно ожидала прихода кого-либо, и, увидев у себя на пороге человека, легла грудью на колени. Закрыв руками голову, она пыталась защищаться. Она не кричала, не плакала, а просто молчала и тряслась в ужасе. Её напугал только один вид человека, что стоял в объятьях скудного и враждебного света. Из-за освящения не было видно лица Майкла; он предстал перед заключённой, как единственный человек, которого она часто видела на протяжении очень долгого времени. Хоть эти две фигуры и отличались друг от друга, ей это было безразлично. Её мучитель представлялся для страдалицы в любом обличии, в любой форме, ведь он был всегда с ней. Она сразу заметила эту знакомую сгорбленную позу, мрачное молчание и сжатые кулаки, в одном из которых крепко лежало оружие. Уже знакомая инструкция включилась в голове, и девушка принялась делать то, к чему привыкла, к тому, что знала уже очень давно. Она сразу же ослабла, обмякла и прижалась к полу, повинуясь своему властелину.
Майкл стоял и не знал, как реагировать на происходящее. Ему хотелось в эту же минуту разорваться на множество частей. Одна бы сбежала прочь от этого хаоса, надеясь, как можно скорее оказаться далеко-далеко от него. Другая бы часть бросилась на девушку, и обняла её в попытках утешить беспомощное дитя. Третья, без уговоров вернулась в собственную темницу, где в порыве гнева лишила бы жизни старика. Майкл не мог разделиться, не мог сделать всё это сразу и ничего из перечисленного, чтобы прекратить ощущение жжения в груди и покалывание в затылке. По его щеке стекла слеза, ни то счастья, ни то печали.
Медленными шагами, он всё же направился к бедняжке. С каждым новым шагом, девушка вздрагивала, словно последующий шаг оглушал её. Когда же мужчина оказался над ней, то заметил, насколько та удивительно спокойна. Ему казалось, что или пол сейчас провалиться под заключённой, или она сама
— Я пришел спасти тебя.
После этих слов, ситуация начала медленно меняться. Прикованная цепью к стене девушка подняла взгляд на находящегося рядом человека. Молча смотря в глаза своего спасителя, она словно мысленно находилась в другом месте. Её взгляд был пустым и мёртвым.
— Позволь мне спасти тебя, — снова сказал он.
Девушка дальше молча смотрела и на Майкла, и сквозь его. Мужчина посчитал это за согласие.
Ничего не помешало ему отстегнуть от холодной, бледной и худой ноги железные оковы, который после себя оставил клеймо в виде стёртой кожи.
— Мария… — раздался слабый шепот над ухом.
«Ма-ри-я» — повторил про себя Майкл. Ему понравилось это имя. Он был рад тому, что услышал его, и теперь мог легче общаться со спасённой девушкой. Он поднялся во весь рост, продолжая ощущать на себе пустой взгляд. Мария почему-то ничего не сказала после своего имени, а лишь дальше продолжала смотреть, словно не веря в то, что происходит вокруг.