Император замахнулся для удара, но остановил свою ладонь в дюйме от лица Цереи, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Невидимую для него… Я же буквально всем телом ощущал этот поток темной, черной энергии вокруг Императрицы. Ариджит явно не ожидал такого, глаза округлились в удивлении. Церея лишь оскалилась.
Огни погасли. В комнате стало очень холодно. Меня всего трясло. Император менялся в лице: удивление, злость, паника, а затем… он перестал дышать. Не мог вздохнуть.
— Себ… Себ…
Я подлетел к нему, начал стучать по спине. Но это не помогало. Он не давился нет, он просто не мог сделать вдох. Кожа на лице побледнела, глаза начали закатываться.
— Ваше Величество, зовите лекаря, живо!
Церея смотрела на меня всё с тем же безумным выражением лица, пока её муж задыхался. Эти странные и мрачные тени я ощущал всё ближе. Они пытались добраться и до меня, но тинктура им не давала, они рассыпались красным свечением сразу же, как доходили ближе.
— Церея, выйдите отсюда! – одним рывком я вытолкал Императрицу из покоев, грубо, но у меня не осталось выбора.
Запер дверь изнутри, а следом раздался истошный женский крик, полный отчаянья и боли. Но не было никакого времени обращать на это внимания. Я пулей вернулся к императору, снял перчатку и приложил к груди Ариджита.
— Вылечи его, пожалуйста, вылечи, – шептал я магическому камню, не будучи уверенным, что тот меня послушает.
Комнату залил яркий свет, кольцо отозвалось на мою просьбу. По телу императора пробежали во все стороны алые змейки, словно те пытались найти ту заразу, что в нем жила. Дойдя до сердца, они свернулись в единый клубок, засияли еще ярче, но также стремительно потухли.
— Нет-нет-нет…
Я приложил два пальца к сонной артерии – есть пульс. Но Ариджит в себя не пришел. Даже мои попытки побить его по щекам не увенчались успехом. Так и остался лежать на своей кровати, бледный, холодный и почти мертвый.
“Надо бежать,” – не успел я об этом подумать, как дверь с грохотом слетела с петель и в покои забежали гвардейцы во главе с первым советником. Личный лекарь Ариджита подошел ближе к кровати, я отступил на два шага. Мои руки тряслись, я завел их за спину. Стетоскопом он водил по груди императора, задумчиво хмыкая. Иглами колол каждый палец императора, но это не вызывало реакции. Зажег свечу, достал стальную ложку из своего чемоданчика, подставил ее под пламя, а затем приложил к внутренней части бедра. Я инстинктивно отвернулся и встретился взглядом с советником.
— Император не реагирует на внешние раздражители, советник. Но при этом его сердце бьется и он дышит, хоть это всё и слабо. Боюсь, он погрузился в сон разума.
Лишь я один увидел удовлетворение на лице Кон де Валя, его крысиные глаза выдавали его с потрохами. “Так вот что ты задумал, мерзкий гаденыш,” – мысленно я уже разрезал его на мелкие части, как какой-нибудь мясник.
— Себастьян Фокс, вы задержаны по подозрению в покушении на Императора.
Артур
Мои познания местности не подвели. База Сильвии и её “воришек” расположилась именно здесь, в Фанти, и имела довольно громкое название – Санфорт. Отсюда Сильвия управляла всеми своими людьми, разбросанными по всей Империи. А связывались они друг с другом и быстро перемещались с помощью алхимических дверей. Тех самых, которые я принял за что-то магическое. Мои познания об этом изобретении говорили лишь о том, что их используют для скрытия проходов в стенах, но я не знал, что дверь можно использовать как портал. Вот так они и скрываются десятилетиями в тени. Они одновременно везде и нигде.
Побродив немного по окрестностям южной столицы, я был приятно удивлен. Люди здесь были еще более веселы и беспечны, чем в Сайлосе, город лучше развит, здания высотные и кирпичные. Фанти даже чем-то напоминал Тизион. В доках разгружались огромные суда, на набережной прогуливались все слои населения, торговцы предлагали заморские диковинки, шелка и вина. Заголовки газет в Тизионе раз за разом говорили о том, что основное развитие Империи на севере. Нас просто вводили в заблуждение. Юг казался оторванным от всей страны, словно ей и не принадлежал.
Здесь было много рабов, но они спокойно ходили среди местных, покупали продукты для хозяев, даже торговались. Никто их не гонял и не оскорблял. Их выделяли лишь татуировки на запястьях, как символ их нелегкой судьбы. Поистине удивительное место. Мне здесь нравилось. Я ощущал вкус свободы кожей, глазами, языком.
Но одно меня просто убивало – солнце. Невыносимая жара. Даже близость к воде не добавляла никакой прохлады. Все вокруг мечтали о дожде или хотя бы ветре. Если бы не вентиляторы под потолком, я бы тут же спекся. Пот стекал по моему лбу, груди, вся рубашка насквозь промокла. Как бы я хотел сейчас оказаться в подземелье, там уж точно прохладнее. Или просто побежать в сторону городского пляжа, скинуть с себя всю одежду и в чем мать родила нырнуть в воду, окутать себя живительной прохладой.
