– А придумали вот что, – сказала Рита. – Во-первых, выгнать его с работы. Пусть думает, с кем он связывается. Во-вторых, если не получится, закатать в ПНД. А в-третьих, сослать в армию, путь его там научат родину любить. А вот если не поможет, то уж и не знаю, что делать, может быть, только твоим умом дальше двигаться.
– Хорошо. Я что-нибудь придумаю. Я этих мужчин, которые нашим братом крутят, на чистую воду тем или иным путем, но обязательно выведу. Я обязательно что-нибудь придумаю. Звоните. А сейчас мне Поля Брэгга почитать надо по поводу выхода из голодовки. Всё. Звоните.
– А она – гляди прыткая какая, не отступает. Говорит – с ним поеду, буду разговаривать с его женой.
– Ничего, ничего. Звоните. Как всё попробуете, так и звоните.
Спустя месяц или ближе к декабрю опять появилась Рита.
– Ну что? Упекли нахала?
– Да нет, не вышло.
– А что?
– Краса пришла на работу, сказала – увольняйте его! У него диплом учителя есть!
– И что?
– А он принес справку из ПНД.
– Вот-вот, я всегда ей говорила, никогда с женатиком не связывайся!
– И что?
– Ну и выяснилось, что по советским законам учреждение не может уволить человека, стоящего на учете в ПНД.
– А в армию? Денег-то дали?
– Денег дали, но в армию его не взяли.
– Это почему же?
– Принес справку, что он в ПНД состоит на учете. Они и руками развели.
– А в само ПНД запихнули? Денег дали?
– Да денег дали, поехали класть в больницу, а племянница сказала, что он её во всем устраивает. Защищать его стала, перебежчица.
– Да не может быть!
– Да-да, вот так.
– А что же Краса?
– Хотела в тюрьму его упечь, матом ругалась.
– Это хорошо, это он заслужил, мерзавец, так женщин мучить!
– А он нервически грыз семечки и уехал домой. И забрал племянницу с собой. Да… в тюрьму посадить не удалось.
– А как же детей-то отпустили? Хоть стращали?
– А как же! Сказали, если поедешь – тебе баба Лида руку откусит. В чулан сажали старшую, чтоб не нашли.
– Да как же нашли-то?
– Эта паршивка и нашла. Пошла к заведующей и все двери требовала открыть. Они и струсили. А она – хвать бедняжек, да и увезла.
– Ну, теперь я ему покажу. Ваша ошибка, что вы общественный потенциал не используете. А я его использую. Я в газету «Комсомольская правда» пойду и докажу, что он применяет детский труд – посылает за молоком младшую стоять в очереди в магазине. А еще натравлю на них инспектора по делам несовершеннолетних за то, что они не дают внучек на выходные к бабушке. А еще напишу статью в газету, как дочка, имея высшее образование, растрачивает свой потенциал тем, что гребет снег на платформе.
Обычно за нами в садик после своей работы приходил папа. А сейчас вдруг почему-то пришел дальний знакомый мамы. А нашей бабушке Красе это не понравилось. Она сказала маме:
– Я так много сделала для тебя. Выучила в университете, разрешила развод, а еще вместе со своими сестрами подняла двух девочек из пеленок. А еще разрешила тебе готовиться к аспирантуре. А уж больше ничего разрешить не могу. И вообще это свинство – после всех моих благодеяний хотеть жить с мужиком. Потому что у детей будет травма на всю жизнь от чужого незнакомого мужчины.
Но мама не слушалась и сказала, что так не будет. Одна комнате – бабушке, а вторая – ей с детьми. И она будет жить с тем, с кем хочет.
А бабушка сказала:
– Нет. Ты должна жить с нами, с троетётием. Допускается английский коккер или хождение на аэробику два раза в неделю.
– А я вас троих слушать не буду, – закричала мама.
Бабушка в ответ подговорила в яслях нянечек, чтобы абы кому детей не давали, чтобы не увезли их далеко-далеко от дома на электричке в пригород, где старая старуха откусит руку.
А усталая мама после работы, думая, что старшего ребенка уже забрали, хотела забрать младшую, чтобы провести тихий вечер с одним ребенком, а тут пришлось возмущенно спрашивать, где её старшая. А взрослые тети её уговаривали, что они не знают, где старшая, будто играя с ней, взрослой, в какую-то детскую злую игру, будто им надоели взрослые отношения и им захотелось чего-то детского в жизни, и они с большой охотой приняли предложение Красармы Ивановны участвовать в утаивании ребёнка в каптёрке. Тогда маму охватил ужас:
– Позвольте! Я же вам утром обоих детей отдавала. Верните мне обоих и перестаньте дурачиться или я вызову милицию! И вам не поздоровиться за такие шутки с родителями!
Но нянечки молчали. Тогда мама сказала:
– Если сейчас не отдадите, на Петровку позвоню, и вас всех заберут, куда следует!
Тогда нянечки испугались и тут же побежали в каптерку, где я сидела и обдумывала сказанное старшими: «Если он тебя будет искать и звать – не отзывайся! Он повезет тебя к одной вредной-превредной старухе, которая тут же, на пороге своего дома откусит тебе руку. Понятно? А если мать тебя будет кликать, то и ей не отзывайся».