Но дружбы не получилось. А вот когда они пошли в первый класс в школу за ручку, и Мила и Миша (его, оказывается, звали Миша), то попали в один класс. И вот там-то его мама очень хотела сдружить их и предлагала много программ. Например, водить их вместе в бассейн для здоровья. Это не понравилось. «Ну да, будут одни безвылазные сопли», – сказала Кира и зарубила этот вариант сдруживания. Но Мишина мама, как провинциалка, серьезная и одинокая, которой завод доверил целую линию, не хотела упускать возможности сдружить провинциального мальчика со столичной девочкой, раз уж мы сами пришли к их дому и познакомились с ними. Она предложила каникулы проводить во Владимирской области, в их родной деревне, в которой мало кто живет, да и то неохотно, но в которую с большим энтузиазмом все возвращаются на праздники и каникулы. Там у них есть большая достопримечательность – большой овраг, начинающийся прямо от окон дома, в котором можно вольготно играть. Но Милочка не захотела сидеть в овраге с провинциальным мальчиком. И вообще, как будущему сильнохарактерному человеку ей не понравилось, что родители решают за нее, с кем ей дружить. Она тогда обмирала по девичьим играм в Барби со своей старшей сестрой Катей и не хотела ни в какие каникулы никуда от этого отлучаться. Тогда мама Миши поняла, что надо действовать своими столичными возможностями. Не отступая от намеченной цели сдруживать своего сына с девочкой, она стала приносить дорогие конфеты в школу и дарить их Миле, подслащивая свои намерения.
Но тут вышло обратное. После того, как на большой перемене мама, прибежав в школу, вручала Миле конфеты, она срочно убегала обратно. Это был её обед, но, невзирая на то, что он был ей положен, она прибегала на пять минут в школу. Линию всё равно не останавливали, за рабочими всё равно нужен был глаз да глаз. Чуть отпусти – сразу качество и количество падает. Как они там умудряются – неизвестно. Мама хотела, чтобы у сына была завоевана не только столица и доверие начальства к ней как к ответственному работнику, но и столичная девушка, то есть партнер сына в будущем. Но Мила решила раз и навсегда, что никогда ни дружить, ни женой его не будет. Но Мишина мама всё равно не отступилась от желания создать пару в будущем. Она стала предлагать Милочкиной маме делать уроки вместе. То в одном доме, то в другом. Милка начала устраивать истерики, что она не может ни заниматься с ним, ни видеть его.
– Он даже «Макдональдс» не может сказать. «Макдонулюс» говорит. Фу, не хочу.
Мать ей:
– Не по правилам, а по логике языка – «Макдонулюс» – вернее.
Милка не хотела и слушать.
– Ну хватит, будем ездить на каток. У Стаси уроки в школе, задания в биокружке – мы должны освободить ей комнату на вечер. Будем кататься на коньках. Наши соседи ездят в Измайловский парк на лыжах, а мы будем ездить на Чистые пруды кататься на коньках, – так мать подвела черту под любовью Мишиной мамы к Миле.
После попыток объединиться домами Мишина мама отступилась. Но только от Милы. А с Кирой она еще долго поддерживала отношения и рассказывала дальнейшую судьбу Миши.
А что? Неплохая судьба вышла. Он окончил школу, отслужил армию, прописался в Марьино, в квартиру, которую через завод мама как завучастком всё-таки смогла получить. Да и свою жизнь она неплохо устроила. Выйдя на пенсию, она здесь же, на Фасадной набережной, устроилась почтальоном. Правда, никто не знает, что там насчет семьи у Миши, хотя он купил машину и сам водит. Но когда мать сообщала все эти новости, Милка, уже будучи студенткой, не хотела даже слушать.
Вот кем Стася и Мила восхищались – это старшей сестрой Светой. Вот это да! Та в крайнем дом по Фасадной набережной залезла на самый чердак с классом и смотрела, как берут Белый дом, как президент расстреливает строптивый Верховный Совет в девяносто третьем.
Мать так и обмерла:
– Ты что, Светка, у них снайперы! Они запросто могут снять тебя, как муху.
Но это всё в пересказах, в пересказах не страшно. Милочке в девяносто третьем один годик был. А главное-то что? Устроилась Света на работу и завалила всех киндерсюрпризами. Правда, мать потом пошла и заплатила заведующей за все эти киндерсюрпризы.
Паня – первая – крупная, характерная, амбициозная. Мать в роддоме отказалась её брать в руки, когда принесли на первое кормление. Какая еще девочка? Вы ошиблись, у меня должен быть мальчик. С самого начала Пане нужны были от людей только возможности. Всё остальное она сама себе достанет в жизни. Такой вот лидер уродился.
Установка матери на рождение мальчика усилила её характерность. В семье, где были бабушка, мама, она и младшая сестренка и где второй брак матери не планировался, был культ маленьких детей. И Пане предлагалось постоянно пожалеть младшую, уступить младшей. Для лидера это совершенно невозможно. Уступая маме и бабушке, она молчала.