В школу она пришла размашисто и, отсидев положенную неделю тихоней, начала задирать мальчиков, разговаривать на уроке и саботажничать. Но учительница попалась особенная, потомственная. Не принимая лидерство в такой форме, она пошла посоветоваться со своей матерью, тоже учительницей. И довольно быстро смогла поставить Прасковью в положение, когда ей, как лидеру, было выгоднее хорошо учиться и соблюдать дисциплину, чем оттенять себя от других волевыми демаршами. И так все начальные классы Паня успешно в этой системе и пробыла, и даже в пятом классе добровольно приходила к своей учительнице и помогала ей как волонтер с первоклашками, зарабатывая некую авторитетность в школе. А в шестом классе учительница уехала по гуманитарному обмену преподавать в Индию.
В советской семье ведь какая концепция? Ты наша дочь, а в социум входи сама. Мать, понимая, что Паня лишилась интеллектуального руководства, отправила её во Дворец пионеров. В семье ведь уже было двое общих детей. А сама Паня нашла театральный кружок в школе. И вот в этих двух организациях стали говорить совершенно противоположное всей её предыдущей жизни, подталкивая к неограниченному саморазвитию: ты – лидер, развивайся, осваивай, важно только то, что сделаешь ты, куда ты двинешься и какие возможности перед тобой открываются.
И это так удивило её и так понравилось, что она решила, что с такой идеологией она уж точно всего в жизни добьется. И прежде всего чуть ли не завтра, ну, через месяц точно, купит себе белые кроссовки и белые джинсы. Правда, театральная студия в школе и экономический кружок во Дворце говорили это на разный лад, но говорили одно и то же: саморазвивайся, не стой на месте, не оглядывайся ни на кого, иди быстрее. И чем быстрее ты идешь вверх по социальной лестнице, тем лучше.
Как жаль, что экономический клуб «Виктор» перестали спонсировать. Паня всей массой своих притязаний навалилась на театр. В театральном кружке говорили: «Будь знаменитой актрисой, воспитай себя и к твоим ногам упадет слава. Ты только должна научиться играть. У тебя есть способности, их может развить специалист».
Здесь у Пани возникло соперничество с одноклассницей Проскуриной, у которой был талант. Но Паня предложила нечто другое: преданность театру, симпатию к режиссеру, восхищение его умом. Он стал останавливать на ней свой взгляд. А она подумала: «Как хорошо пройтись вместе с таким развитым, всё понимающим, всё умеющим, даже умеющим научить мастерству актера. Как это приятно! Как это легко! Как это заманчиво! Как это в моем духе лидера идти быстрее и не оглядываться. А как он умеет не смущаться на мои лукавые вопросы! Разве это можно сравнить с ровесниками?» Завоевать его – такой цели она себе в то время не ставила.
В то время, когда по телевизору Горбачев разглагольствовал про обновленный Союз Советских Социалистических республик, Паню в классе именовали Раисой Максимовной. Впервые перестройка разрешила использовать имя жены главы государства как имя нарицательное. Теперь в девятом Паню это уже не удовлетворяло, как это было в шестом классе, когда она была старостой. Да, она прошла две ступени социализации: в начальных классах добилась признания учителя, а в средних классах получила вышеназванное именование. И вдруг в девятом появился этот Крутиков. Он не был пришлым и никогда не выделялся. Почему же сейчас он вырвался вперед, не имея к тому же (кому как не ей об этом знать) никаких особых интеллектуальных преимуществ? Вот вопрос дня! Вот вопрос вопросов! Неужели действительно обеспеченные родители так влияют на рейтинг школьника?
В девятом классе литературу начала вести Рамировна. Начала скромно: напишите сочинение, какую передачу по ТВ вы любите. Прасковья ей и врезала: «А я вообще не люблю смотреть ТВ» и начала подозревать Рамировну в том, что та подсуживает мальчишкам в оценках. Васе Крутикову, её антагонисту в девятом классе, Рамировна многое спускала, а ей – нет. И отметки у него были не ниже четырех, а ей одни тройбаны. Без выяснения отношений не обошлось. Панечка демонстративно, в пику Рамировне и Крутикову начала дружить с отличницей Акиньшиной. Начали они ходить по всем главным музеям города, читать зарубежную литературу и вместе демонстрировать свои знания на её уроках.
Потом Пане всё это надоело. Она пошла на Арбат и выяснила, кто там играет рок-музыку и кто главный в табели о рангах. И пробыла она там долго, всю зиму, и узнала главного лидера, Джимми Моррисона, и внутреннее встала в оппозицию к школе, к крутиковской группе, которую всё так же привечала Рамировна, но о которой поговаривали, что они принимают наркотики. И тут случилась блиц-любовь, отрезавшая все провода, все чувства, все отношения.
«Чего ко мне отчим пристал – купи хлеба? Я этого не понимаю».