<p>Глава двадцать вторая [1983. ИЗ ДНЕВНИКА БЁРНА: запись о необходимости своевременной смены ИП]</p>Практические занятия на военной кафедре вёл у нас полковник Старченко, хохол. В институте его недолюбливали за характер и тёмные пятна в военной биографии. Он любил повторять:
– Вот тем студентам, фамилии у которых заканчиваются на «ов», «енко», «очк» «ейк» и прочие… Тут вы, я надеюсь, поняли логику. Этим людям будет просто учиться и сдавать экзамены. А вот тем студентам, фамилии которых заканчиваются на «ман» – он посмотрел на Старого, – «ский», на «сон» или там на «вич»…
Он вперился глазами в Классика, у которого фамилия в то время была Рабинович, отчего тот сжался под испытующим взглядом полковника. Из-за Старченко мы готовы были покинуть ЛИИЖТ в любую минуту, но со временем приноровились к этому укладу, и даже сдали экзамены, с некоторым трудом, но всё же сдали.
Проходит лето, третий курс. Первое занятие на военной кафедре, мы в военной форме сидим в аудитории, выходит полковник Старченко. Все встают, и он, опираясь одной рукой на стол, а второй придерживая спинку стула, начинает перекличку:
– Абрамкин?
– Здесь.
– Авдотьев?
– Здесь.
– Аникеев?
– Здесь.
– Бекман? – Пристальный взгляд на упитанного мальчика в очках.
– З-здесь.
– Богачёв?
– Здесь.
– Герцман?
– Здесь.
Так доходит до «новенькой» фамилии, вписанной в конец ведомости:
– Бажов? Кто это… Бажов?
Поднимает руку Классик, который за лето сменил фамилию на материнскую, и гордо объявляет:
– Я!
Старченко глядит на студента и неуверенно говорит:
– Вы же этот… Рабинович!
– Никак нет, товарищ полковник! Я – Бажов.
У преподавателя растерянное лицо, как же жид Рабинович за три месяца превратился в приличного Бажова, фамилия которого, к тому же, ещё и прочно закреплена в русской литературе.
Он неуверенно всматривается в лицо Классика, проходит минутная пауза и, наконец, полковник ликует:
– Рабинович вы, Рабинович!
<p>Глава двадцать третья [1998. ИЗ ДНЕВНИКА БЁРНА: запись о том, что нечего быть белой вороной]</p> 