Через пол часа они пришли. Это были два парня и девушка. Все раньше приносили Эдмунду еду. Один смерил омегу красноречивым взглядом. Гордец считал ниже своего достоинства прислуживать ему вновь. Как странно, он торговал своим телом, но не хотел быть слугой другому, хотя что в этом унизительного Эдмунд решительно не понимал. Наверное, ему не понять извращенной философии этих людей.
К удивлению парня, повели его не в его комнату. Они поднялись куда-то наверх, Чезаре шел за ними. Боялся, что Эдмунд сбежит?
Но в комнате он их оставил. Там стояла огромная ванна, наполненная горячей водой, от нее едва ли не пар шел. Глядя на неподвижную гладь прозрачной воды, омега отстраненно подумал, что должно быть очень много сил было затрачено, чтобы просто принести эту ванну сюда. Тяжелая даже по виду.
Сама комната поражала бедностью обстановки. Ее не сдают? На односпальной кровати не было белья, только тонкий матрас. Горел камин, но Эдмунд был почти уверен, что разожгли его пару часов назад, впервые за несколько лет. Когда-то хорошо прокрашенный пол потерял товарный вид, голые доски смотрелись довольно плачевно. Пыль с них счистили только по середине комнаты, углов уборка не коснулась. Шкаф стоял на редкость неудачно, торцом закрывая узкое окно. В нем висел золотой костюм и молочного цвета плащ, на полке красовалась диадема, перчатки и обувь. На костюм Эдмунд даже не взглянул.
Его… слуги застыли в нерешительности. Будто не совсем представляли, что им делать дальше. Но молчали. Им запретили с ним разговаривать?
Эдмунд потоптался на месте. Он никогда не принимал помощь во время купания, не собирался делать этого и сейчас. В конце концов, он не ребенок. Омега скользнул взглядом по проституткам. Двое опустили глаза в пол, но изредка окидывали быстрыми любопытными взглядами Эдмунда. Только статный омега-гордец смотрел холодно, даже с некоторым вызовом.
- Мне не требуется помощь сейчас, - четко проговорил Эдмунд, надеясь, что работники Клары его понимают, - я вымоюсь сам. По правде, я все сделаю сам. Так что спасибо вам, но вы свободны.
- Мы не свободны, - негромко проговорил зеленоглазый омега, - Нам сказано тебе прислуживать. Деньги заплачены. Если не выполним свою часть договора, головы не сносить.
- В таком случае, я прошу вас выйти за дверь, пока я буду принимать ванну, - произнес Эдмунд.
- Нам приказано тебя не оставлять, - вступила в разговор девушка.
- Замечательно, - с сарказмом ответил Эдмунд, раздражаясь. Тонкие пальцы стали быстро расстегивать пуговицы рубашки. - Тогда достаньте мне ширму. И другой костюм. Пожалуйста.
- Насчет ширмы… принесу, - произнес невысокий рыжеватый паренек. - А откуда костюм другой взять?
- А этот вы где достали? - со вздохом поинтересовался золотоволосый омега. Да, туповаты эти ребята немного.
- Альфа из комнаты принес.
- Напротив той, где меня встретили?
- Да.
- Значит там вы и найдете другой наряд.
После этого Эдмунд минут десять самым подробным образом описывал костюм, который был нужен. Он упомянул все: ткань, цвет, отделку, фасон. Все. Правда, было большое сомнение, что новоявленные слуги запомнили хотя бы половину. Но тем не менее, девушка отправилась за нарядом, рыжеволосый паренек пошел за ширмой. Эдмунд и зеленоглазый гордец остались наедине. Гордец смотрел на омегу без всякого интереса, даже с легким презрением.
Эдмунд посмотрел на него не менее равнодушно. Глухая враждебность была довольно привычной для парня, со временем он научился не обращать внимания на это. Брат научил.
- Если помогать мне совсем невмоготу, то можешь идти, - сказал Эдмунд, внимательно смотря на прекрасного зеленоглазого парня перед собой. Он действительно был красив, но красота его была какой-то роковой, мрачной и холодной. - Я никому не скажу.
- Мне нет разницы. Делаю то, что приказано, - холодно отозвался омега.
- Как тебя зовут? - внезапно поинтересовался Эдмунд.
- Это имеет какое-то значение?
- Нет. Просто мне интересно.
- Ты хочешь, чтобы я тебе ответил?
- Я не настаиваю, - пожал плечами омега.
Они замолчали. Тут послышались шаги и тихое пыхтение. Рыжеволосый паренек приволок высокую тяжелую ширму. Ее поставили так, чтобы ванна была полностью скрыта от посторонних глаз. Только после этого Эдмунд разделся и окунулся в горячую воду. Омега прикрыл глаза, отключаясь от давящей на сознание реальности. Он запретил себе думать, запретил себе чувствовать что-либо помимо воды, обволакивающей настрадавшееся тело, и холодного металла ванной, ощущавшегося кончиками пальцев.
Проститутки о чем-то шушукались за ширмой, но Эдмунд их не слушал принципиально. Во-первых, пытаться что-то разобрать было слишком утомительно, во-вторых, омеге было абсолютно все равно, что о нем думает эта троица. Внезапно парень понял, что общественное порицание сейчас уже не кажется чем-то ужасающим как раньше. Не имеет значения, что думают о тебе другие. Важно, что ты сам знаешь правду, что ты сам о себе думаешь.
