Дверь закрылась с легким стуком. Они спустились по лестнице вниз, Пандар одел на Эдмунда плащ, они вышли на улицу. Перед самым входом буквально рыл копытом землю уже знакомый омеге огромный черный жеребец. Парень поприветствовал его мрачным взглядом. Змей легко вспрыгнул в седло, подтянул омегу и пришпорил животное.
Рысь вышла очень быстрой, грозила перейти в галоп, но альфа сдерживал необузданный нрав коня. Эдмунд судорожно держал в руках букет. Руки похолодели, во рту стало сухо. Липкий холодок страха проник в разум.
Они проскакали через порт, затем по побережью. Здесь почти не было песка, много гальки и стекла, обточенного морем. Копыта задорно цокали по камням. Змей крепче прижал Эдмунда к себе. Они обогнули скалу, мрачно возвышавшуюся над островом. Послышался шум голосов и ржание нетерпеливых лошадей, через пару минут омега увидел небольшой каменный храм. Боги, кому пришло в голову выстраивать его здесь? И что за жрец оказался на острове?
Где-то с десяток человек о чем-то оживленно переговаривалось, но все притихли, завидев остановившегося Змея, который уже снимал Эдмунда с седла. Омега откинул капюшон, снял плащ. Он не собирался выходить в нем замуж. Парень слегка приподнял бровь, будто спрашивая, когда уже можно идти. Ожидание стало мучительным, только нагоняло ужаса.
Пандар что-то крикнул одному из матросов, тот бросился внутрь едва ли не бегом. Потом вышел через несколько минут с довольной улыбкой на лице. Люди подошли вплотную к двери, оказалось, что храм настолько маленький, что уже до отказа забит народом. А всего-то человек пятьдесят!
Эдмунд несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Вдруг рука в кожаной перчатке опустилась на его плечо, Змей чуть наклонился, чтобы только омега мог его расслышать.
- Не бойся.
Эдмунд благодарно на него глянул. Легче не стало, но поддержка была просто необходима. Иначе омега позорно бы рухнул в обморок. А он твердо решил не показывать своих чувств. Не сегодня.
- Ты не пойдешь? - чуть удивленно спросил Эдмунд, не поворачивая головы. Он понимал, что ждут, но ноги будто вросли в землю.
- Я буду здесь. Иди, - Змей едва ощутимо подтолкнул парня ко входу.
Тот глубоко вздохнул, расправил плечи, чуть поднял подбородок, вмиг превращаясь в холодного холеного аристократа, приветствующего челядь ледяной улыбкой. Голубые глаза будто смотрели сквозь людей, шаги были плавными и ровными.
Чезаре с нескрываемым удовольствием и удивлением рассматривал омегу, который шел по каменному полу с таким видом, как будто это лучший храм на всем севере, а будущий супруг - король, по меньшей мере.
Но удивил альфу не вид нареченного, а его костюм. Абсолютно черный, он был из шелка, атласная накидка чуть развевалась в такт шагам, ворот безупречно скроенной рубашки украшали черные бриллианты. Они таинственно мрачно поблескивали. Брюки не скрывали ног, очерчивали каждое движение. Тонкие руки в черных атласных перчатках держали прекрасный букет из белых лилий, который был единственным светлым пятном во всем одеянии. Волосы Эдмунд оставил распущенными, на них красовалась диадема в форме венка. Сейчас цветы из сапфиров казались настоящими и живыми.
Черное только красило Эдмунда. Кожа казалась фарфоровой, идеальной, будто излучала сияние. Золотые волосы, будто водопадом падающие на плечи и спину, были словно расплавленный металл. Прекрасное лицо будто застыло, на губах играла едва видимая, светская улыбка.
Альфа невольно усмехнулся. Каков омега! Такой хрупкий на вид, тоненький, мягкий. А внутри стальной, несгибаемый характер. Вон как парень идет гордо, сколько безразличия на лице. А у самого небось поджилки все трясутся.
Ай да синеглазка!
Эдмунд подошел к алтарю, букет пустился в чьи-то руки. Чезаре подал руку жениху, тот принял ее, не глядя, и уставился куда-то поверх головы сухонького маленького старичка, который проводил церемонию.
Пара составляла удивительный контраст. Сам альфа был в бело-золотых тонах, изначально планируя составить прекрасный ансамбль с супругом. Белая рубашка с золотым тиснением четко обрисовывала могучую мускулатуру, медового цвета жилет с вышивкой составлял комплект с брюками. Белая рубашка только подчеркивала золотистый загар, темные волосы едва касались ее ворота.
Белое и черное, скала и стройное деревце, тихая гавань и бушующее море. Так Чезаре нравилось даже больше.
Жрец попросил снять перчатки, Чезаре вмиг почувствовал, как похолодели у жениха руки. Как подрагивают кончики пальцев. Их руки соединили белой лентой, затем жрец закатал им рукава до локтей, чем несказанно удивил Эдмунда. Обычно брачные браслеты, после обетов становившиеся татуировками, надевали на запястье. Но старичок поместил их выше, на пол пути к локтю. Странно. Но омега промолчал. Холодный металл жег кожу своим прикосновением, но парень не выказывал ни малейших эмоций.
- Согласен ли ты почитать и любить своего супруга, пока смерть не разлучит вас? - обратился жрец к Эдмунду.
У того слова будто застряли в горле. Чезаре молчал, чуть выгнув бровь, будто недоумевая. Эдмунд глубоко вздохнул.
- Да.
