Во всем доме не осталось других звуков. Только шелест страниц и сбитое дыхание мужчины, который не мог уснуть.
Что за жуткие кошмары терзают его? Эдмунд, конечно, и сам далеко не всегда спал спокойно, но до мужа, судя по вчерашней ночи, ему было далеко. Чтобы так кричать… что должно привидеться?
Эдмунд долго не мог уснуть, он слышал, как в библиотеке часы пробили два часа ночи, когда Чезаре отложил книгу, медленно встал с кресла. Омега сделал вид, что спит, но сердце предательски екнуло, когда Эдмунд услышал приближающиеся шаги мужа. Тот остановился у него за спиной. Что он делает?
Эдмунд резко развернулся. Взгляды супругов встретились. Чезаре смотрел на омегу тем самым взглядом, от которого у Эдмунда всегда шли мурашки. Нельзя так смотреть на людей, нельзя.
- Не спишь, - блеснул глазами Чезаре.
- Не сплю.
- Почему? - мужчина осторожно присел на край кровати. Эдмунд подпер голову рукой.
- Не спится, - пожал плечами омега.
- Мне тоже, - тихо кивнул мужчина.
Они замолчали, глядя друг другу в глаза. Чезаре смотрел Эдмунду в лицо, рассматривая каждую мелкую черточку, словно пытаясь что-то понять.
Эдмунд отвечал ему спокойным взглядом. Пускай муж думает, что ему нечего скрывать. Правду он никогда не узнает.
- А где твое чудовище? - внезапно спросил Чезаре.
- Гуляет где-то. Надеюсь, что с ним все в порядке.
Они вновь замолчали. Чезаре отрыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал. Эдмунд молчал.
- Тот мужчина… на рисунке, - начал мужчина, и омега напрягся, - Кто он?
- Это неважно.
- Ты его очень любил? - чуть нахмурился Чезаре.
- Это тоже уже неважно, - ровно ответил Эдмунд.
Чезаре замолчал. Он понял, что когда-то этот альфа значил для его мужа слишком многое. И Эдмунду больно до сих пор, поэтому он так скрытен. Чезаре было неприятно, что его муж страдает по кому-то другому. Чужому. И что ему все еще больно.
- Как давно у тебя травма? - вдруг спросил Эдмунд, видя, как муж стискивает зубы, меняя положение.
- Очень давно. Вот уже почти четырнадцать лет.
- Действительно давно, - слегка кивнул омега. - Как это произошло?
- Я упал… - мертвым голосом ответил Чезаре, - с высоты.
- Кто тебя лечил?
- Змей.
- Он? - удивился Эдмунд. - Но как?
- Как умел.
Опять в комнате повисла тишина. Чезаре снова поменял положение, сильнее оперся на руку. Эдмунд внимательно смотрел за его движениями. Встал с кровати.
- Ложись, - тоном, не терпящим возражений, сказал Эдмунд. Чезаре удивился, но послушно лег на живот.
Омега осторожно сел на его бедра, стал медленно растирать сведенные болью мышцы. Чезаре блаженно вздохнул. Боль отступала, вместе с ней уходил ужас, преследующий его во сне и наяву. Не чувствовать, как цепенеет от страха твое тело, как не прошибает холодный пот… Это казалось почти счастьем. От деликатных ласковых прикосновений становилось так спокойно… Чезаре уже и не помнил, когда последний раз вот так позволял другому человеку себя касаться. И когда прикосновения вызывали такие эмоции.
- Спасибо, - выдохнул Чезаре, когда Эдмунд с него слез. Альфа сполз с кровати, встал на ноги.
Эдмунд отошел от него на шаг, слишком близко они оказались друг к другу.
- Не беги от меня, - спокойно сказал Чезаре.
- Я всего лишь проявляю осторожность.
- Забавно, - слегка улыбнулся альфа, - ты лечишь меня, сидишь на мне, делаешь массаж… Столько возможностей… И ты об этом знаешь, но не придаешь значения. Почему же шарахаешься от меня всякий раз, стоит мне подойти чуть ближе?
- Я всякий раз надеюсь, что ты не опустишься до такой подлости, чтоб воспользоваться моим милосердием. Но нет гарантии, что ты не решишь попытать удачу в любой другой момент.
- Это так тебя пугает?
- Нет. Я просто этого не хочу.
- Чего не хочешь? Не хочешь привыкать ко мне?
- И это тоже. До нашей встречи я вел совсем иную жизнь. И она меня устраивала, - солгал Эдмунд. Но муж об этом не узнает. - Ты же все перевернул вверх дном: меня, мои принципы, устои, привычки. Всю жизнь. Как я могу после этого захотеть привыкнуть к тебе?
Ты не хочешь, но уже привыкаешь. Просто не догадываешься об этом, синеглазка.
- Понимаю, - кивнул Чезаре. - Но надежда все равно умирает последней.
- Последней умирает надежда на надежду, - поправил его омега.
- Любопытная мысль.
- Ты не мог бы обдумать ее у себя? Я очень хочу спать, - проговорил Эдмунд.
- Тогда поговорим об этом завтра, - усмехнулся Чезаре и вышел из спальни омеги.
Эдмунд поднял повыше фонарь и стал подниматься по добротной деревянной лестнице на чердак. Она была пыльной и скрипучей, видно, что по ступеням давно не ступали ноги человека. Эдмунд остановился на последней ступеньке, поднатужился и с трудом поднял тяжелый люк. Петли протяжно заскрипели, омега поставил распорку, чтоб крышка не упала, и оказался на чердаке.
