В центре стояла огромная кровать на столбиках с балдахином, который крепился к потолку. Было два огромных окна, балкон, с которого был прекрасно виден королевский парк. У стены стояло зеркало в полный рост в серебряной раме и трюмо из красного дерева. Пушистый белоснежный ковер, кресло и пуфик для ног. Все в насыщенно-зеленом цвете.
Слуги быстро распаковали вещи и ушли. Эдмунд сел на кровать, еще раз окинув взором комнату.
Ему было непривычно. В такой роскоши он чувствовал себя каким-то мальчишкой-посыльным, которого прислали с запиской в дом влиятельного человека, и теперь он вынужден дожидаться его в богато обставленной гостиной, воображая себя лордом. Но нет… Этим лордом был сам Эдмунд. Никто не зайдет в комнату без стука, не возьмет записку и не выгонит вон.
Теперь никто не посмеет войти, не постучав. Прикоснуться, не спросив разрешения. Заговорить без вежливости и некоторой подобострастности в голосе. Странно и дико.
Эдмунд встал и достал из нетронутой сумки папку с рисунками. Некоторое время он смотрел на родные лица и знакомые стены. Затем, решив, что и впрямь стоит отдохнуть, решил полежать.
Через пару часов пришла записка от главы парламента, в которой он спрашивал, чувствует ли в себе омега достаточно сил, чтобы совершить небольшую экскурсию по дворцу. Записку принес не просто слуга, а переводчик, который быстро написал герцогу, что Эдмунд вполне готов для экскурсии, и отнес записку адресату.
Омега принялся одеваться. Он выбрал простой элегантный костюм из шелка зеленого цвета, который состоял из нешироких брюк и удлиненной рубашки, подпоясанной длинной ниткой из крупных жемчужин, сплетенных в три ряда. Омега оставил волосы распущенными, только присобрал немного жемчужным ободком. Никаких других украшений он не стал надевать. Будет еще время. На ногах были мягкие белые туфли, а руки оказались облачены в тончайшие белые перчатки.
За дверью покоев омегу ждал переводчик, который следовал за ним как тень на протяжении всей прогулки с герцогом.
Оказалось, что королева Холмстара благоволит к искусствам, поэтому во дворце была ювелирная мастерская, где работали лучшие ювелиры страны. Приглашение в королевскую мастерскую считалось венцом карьеры. Так же была и художественная мастерская, в которой Эдмунд провел довольно много времени, рассматривая наброски, этюды и полноценные картины.
Также при дворе был свой театр и своя театральная труппа, которая каждый месяц ставила новый спектакль для Ее Величества и самых приближенных вельмож. Во дворце так же были и скульпторы, и музыканты. Под всех этих людей было отведено целое крыло.
Сам дворец был большим и светлым. Здесь была оранжерея и зимний сад, множество картинных галерей, приемных, два бальных зала, банкетный зал, который вмещал в себя шестьсот человек, не считая слуг. Было множество конюшен, даже площадка для какой-то странной игры, именуемой тамбуреллой.
Затем, когда до бала осталось три часа, герцог покинул Эдмунда, чтобы не мешать ему готовиться.
Эдмунд разрывался между нарядом из шелка цвета красного вина и костюмом из парчи темно-синего цвета с легкой россыпью жемчуга. Решив, что для первого бала красное - это слишком, омега остановился на темно-синем костюме. Затем принялся переодеваться. Брюки кончались у щиколоток, слегка зауживаясь к низу. Эдмунд любил крой такого рода, потому что он не мешал двигаться, но все еще оставался приличным, а не был на грани допустимого как наряды Ника или воздушные одеяния Эйдана. Штанины брюк оканчивались четырьмя нитками мелкого жемчуга, который щекотал ноги холодными случайными прикосновениями и слегка позвякивал при каждом движении. Жилет был с воротником, который тоже состоял из жемчуга и мелких сапфиров. Под него омега надел белоснежную рубашку.
Тут в дверь тихонько постучали, и в комнату осторожно заглянула горничная. Она была из тех, кто приехал с Эдмундом.
- Господину не понадобится помощь? - тихо спросила она, не поднимая глаз.
- Ты умеешь обращаться с длинными волосами?
- Да, мой господин, - так же тихо ответила горничная.
- В таком случае, - улыбнулся кончиками губ омега, который никогда не умел управляться со своими волосами, - мне действительно понадобиться твоя помощь, проходи.
Девушка закрыла дверь и нерешительно подошла к Эдмунду. Тот сел на стул перед трюмо и по-доброму взглянул на девушку через зеркало. Та робко улыбнулась и принялась перебирать волосы господина. Ее темные раскосые глаза не могли скрыть восхищения и восторга. Пальцы с большой осторожностью, едва ли не с нежностью касались золотых локонов.
- Как господин желает убрать волосы? - уже по-деловому спросила горничная, почувствовав себя несколько увереннее.
- Не представляю.
- Может быть, я, - тут она осторожно приподняла волосы с макушки, - подниму вот здесь, пропущу ленту, а все остальные волосы оставлю на спине? Или господин хочет что-то посложнее?
- Нет. Сделай так, как сказала.
