И девушка принялась за работу. Ее тонкие пальчики уверенно приподнимали, переплетали, закрепляли. Она явно чувствовала себя, что называется “на своей территории”. Эти прикосновения почти успокаивали, Эдмунд чуть прикрыл глаза. Он услышал тихий шелест шелковой ленты, пропускаемой сквозь пряди.
- Готово, мой господин, - произнесла девушка.
Эдмунд открыл глаза.
Прическа была незатейливой, но очень элегантной, со вкусом. Волосы образовывали некий двухуровневый водопад. Самые длинные локоны свободно падали на спину, другая же их часть была красиво собрана на затылке и закреплена шпильками. Локоны были забраны не полностью, и волнами спадали на шею. Синяя лента на редкость удачно контрастировала с волосами.
- Мне очень нравится, - улыбнулся Эдмунд, - Как на твой вкус?
- Мне кажется, что господин прекрасен, - чуть покраснела горничная, - Но если господин позволит… я хотела бы добавить кое-что…
- Что именно?
- Я… - девушка побледнела от волнения и вытащила из кармана коричневого платья прекрасный белый цветок, - нашла его…в вашей комнате, господин. Наверное, он выпал из того букета в к-кабинете… Я знаю, что нельзя было брать…Но он был очень красивый… Простите меня, господин. Может, я прикреплю его сзади? Если, конечно, господин не прогонит меня за дерзость…
- Не прогоню, - ласково улыбнулся Эдмунд, осторожно приподнимая подбородок молоденькой девушки, - Можешь оставить цветок себе, если хочешь.
- Он завянет завтра, мой господин, - расстроенно сообщила горничная, - А вам он принесет пользу.
- Хорошо. Но только быстро.
Эдмунд сел на стул, девушка осторожно вытащила одну шпильку и, придерживая волосы, вставила стебелек цветка и заколола шпильку снова. Эдмунд повертелся перед зеркалом, осматривая себя. Цветок оказался тем, что неуловимо дополнило наряд, придало ему особенный шарм и какое-то очарование.
Омега нервничал.
Он жестом пригласил девушку в кабинет, затем на ее глазах подошел к букету и вытащил едва распустившуюся нежно-розовую розу, и вручил ее девушке.
- Вот, возьми, - сказал он, - пускай, это будет моей благодарностью за помощь. Поставь его в воду, и он не завянет несколько дней.
- Благодарю, мой господин, - пролепетала горничная.
Тут раздался деликатный стук. Пришел герцог. Эдмунд глазами повел на дверь для слуг, горничная присела в быстром реверансе и исчезла в коридоре.
Эдмунд открыл дверь, представ перед альфой. Тот был в черных бархатных брюках, белой рубашке и черном сюртуке с серебряной вычурной вышивкой. Костюм ему удивительно шел.
- Позвольте выразить вам мое восхищение, - поприветствовал глава парламента омегу. Он и представить себе не мог, что это создание может быть еще прекраснее.
Но оно было.
- Благодарю вас, Ваша Светлость, - улыбнулся Эдмунд.
- Все уже с нетерпением ожидать вас, - низко сказал мужчина.
- В таком случае, не будем никого заставлять ждать более, - произнес омега, вкладывая руку в черной перчатке и в ладонь альфы, так же облаченную в перчатку.
Герцог и Эдмунд остановились перед бело-золотыми дверьми, за которыми шумели люди и играла музыка. Эдмунд услышал, как все внезапно смолкло, и его сердце застучало с удвоенной силой, в наступившей тишине сказали какую-то длинную фразу, из которой омега понял только свое имя, и двери открылись.
Эдмунд зажмурился на мгновение, герцог ввел его в зал. Они оказались на площадке перед лестницей, спускающейся в бальный зал. Несколькими метрами ниже стояли многочисленные придворные, разодетые в пух и прах. Они все смотрели вверх, туда, где был Эдмунд.
Омега сглотнул. Герцог, словно почувствовав его волнение, чуть улыбнулся и ему. Эдмунд отправил ему ответную улыбку, и они стали спускаться. Придворные расступались перед ними, Эдмунд кожей чувствовал взгляды на себе, но не подавал вида, только легко по-светски улыбался.
На троне сидела рыжеволосая женщина в пышном красном платье со стоячим воротником и глубоким декольте. На груди покоилось ожерелье из гранатов, в ушах сверкали такие же серьги, все платье было расшито этими камнями. Рыжие волосы были убраны в высокую прическу.
Королеву нельзя было назвать красивой, черты лица были крупными как и она сама, где-то даже мужскими. Нос с горбинкой, большой рот с тонкими губами, высокий аристократический лоб и карие небольшие глаза, смотревшие чуть свысока. Но, в конце концов, она же королева. На голове сияла корона с теми же гранатами, но также с бриллиантами и крупным жемчугом.
- Ваше Величество, - громко сказал глава парламента, - позвольте представить вам господина Эдмунда Даунхерста, светлого посла Его Величества короля Валлирии Локхарда третьего.
Эдмунд низко поклонился. Королева встала с трона, не говоря ни слова, и подошла к омеге почти вплотную. Из-за ступеньки она была значительно выше Эдмунда. Но что-то подсказывало омеге, что дело не только в ступеньке.
- Добро пожаловать в Холмстар, - произнесла королева грудным сочным голосом, который эхом отразился от стен. Она протянула руку в красной перчатке, золотой браслет блеснул на запястье. Эдмунд осторожно прикоснулся губами к обтянутой перчаткой руке.
