Альфа сел на кровати, его взгляд уперся в дверь. Неправильно. Здесь должно быть окно. Мужчина обернулся, окно было за спиной.
Чужая комната. Комната… Эдмунда. На полу валялись одновременно вещи Зверя и омеги. Плащ, рубашка… Брюки обнаружились сбитыми в комок в ногах. Альфа закрыл глаза и потер переносицу.
Он все помнил. Даже после жутких попоек он все равно все помнил. И сейчас память не изменила.
Чезаре застонал сквозь зубы и запустил пятерню в волосы. Боги, Боги, Боги…
Демоны бездны! Тварь! Чудовище! Мразь!
Зверь.
Альфа встал на ноги. Его пошатывало, но он не обратил на это никакого внимания. Мужчина заставил себя поднять собственную одежду и резко разогнуться. После чего стал одеваться. Движения были совершенно механическими. Чезаре волновало только два вопроса. Где сейчас омега? И как исправить то, что он натворил?
Никак. Такое не прощают.
Тут раздался громкий стук поблизости. Но не в эту комнату. Судя по всему в его.
- Капитан! - заголосил Джек. Чезаре узнал его неестественно высокий для альфы голос. - Капитан! Там это… того… Капитан!
- Что тебе? - раздраженно спросил альфа, резко распахнув дверь. Матрос быстро обернулся. На его лице расплылась понимающая ухмылка, голова вытянулась, чтобы посмотреть за спину Чезаре. За это мужчине нестерпимо захотелось дать ему по морде так, чтобы аж к стене отлетел. - Чего лыбишься? - резче спросил капитан.
- Ничего, - быстро ответил матрос, отводя взгляд. - Там это…того… проблемы с заказом… вас… это… требуют.
- А без меня совсем никак? - с нажимом осведомился альфа.
- Нет… там… это…
- Меня требуют, - закончил за него Чезаре. Его всегда бесило это блеяние, но сегодня он готов был за него убить. И за эту ухмылку. Да за все.
Хотя больше всего хотелось врезать самому себе.
Тварь…
- Внизу меня жди, - бросил мужчина матросу. Тот понятливо кивнул и направился в сторону лестницы.
Альфа немного потоптался на месте. Затем забрал свой плащ из комнаты Эдмунда.
Где синеглазка?
Чезаре первым делом решил проверить свою комнату. Он осторожно подошел к двери. Незаперто. Ручка повернулась с тихим щелчком, и альфа проскользнул внутрь. И облегченно вздохнул. На кровати на боку лежал Эдмунд, спал, наверное. Волосы падали на спину, закрывали шею. Сейчас его фигурка казалась еще тоньше, еще меньше. Как ребенок.
А он его…
Мужчина сжал зубы от бессилия. Он никогда не получал удовольствия от изнасилований как многие его коллеги. Ему никогда не было это нужно. Альфа любил настоящий полноценный секс, когда оба партнера равноправны, тогда наслаждение удесятерялось. А насилие… Это было не в его стиле. Попахивало чем-то животным, низменным и от того мерзким в своей природе.
А Чезаре иногда еще пытался доказать себе, что он не зверь.
Теперь он доказал обратное. Он действительно зверь.
Любимый экземпляр.
Чезаре глубоко вздохнул, тихо и очень осторожно, почти бесшумно подошел к кровати. Омега не шевелился, дышал очень ровно и спокойно. Даже слишком. Альфа обошел кровать, чтобы взглянуть парню в лицо. Тот лежал с плотно закрытыми глазами. Голые плечи чуть подрагивали в такт дыханию, мужчина заметил ярко-фиолетовые синяки. Омега обхватил себя руками, будто баюкая. Одеяло было за его спиной. Чезаре медленно наклонился, тут же поняв, что парень не спит, а только притворяется. Он задержал дыхание, по лицу прошла легкая судорога. Альфа тяжело вздохнул и бережно накрыл омегу одеялом. Тот по-прежнему не открывал глаз. Мужчина смотрел на него долгую минуту, затем легко-легко, едва касаясь, погладил по щеке. После чего вышел из комнаты.
Как только дверь закрылась Эдмунд открыл глаза. Сердце застучало в горле беспокойной птицей, кончики пальцев задрожали, и омега сжал руки сильнее, тут же охнув от боли в правой руке.
Все тело болело тупой болью. Эдмунд пошевелил ногами, поясницу пронзила новая резкая боль. Парень, кусая губы, заставил себя сползти с кровати, как он это делал вчера. Сесть было совершенно невозможно. Но оставаться здесь было еще… хуже. Эдмунд не знал, что будет, когда он вновь увидит этого человека. Свою реакцию омега предсказать не мог, да и не пытался, честно говоря. Думать было страшно и больно, это заставляло возвращаться мыслями к произошедшему и причиняло такие страдания, что хотелось завыть.
Значит… придется идти к себе? От этой мысли Эдмунда передернуло. Но остатками разума он понимал, что уходить куда-то сейчас - это самоубийство чистой воды. Он не пройдет и двух метров, как будет схвачен. И изнасилован.
Еще раз.
Собрав всю свою волю в кулак, парень вышел из комнаты Чезаре, а затем вернулся в свою.
На кровать омега не стал смотреть. Он просто не мог. Взгляд упал на наполовину порванную рубашку, лежавшую на полу. Эдмунд даже не пытался нагнуться, сама мысль об этом была нестерпимо болезненной. Омега взял погнутую кочергу у камина, вернулся к валяющейся рубашке, и поднял ее, поддев кочергой как крюком. Парень доковылял до умывального таза с водой, обмакнул в него ткань и стал очень осторожно обтирать ноющее тело.
