Когда нашли, то вымыли и накормили. Папа Марк даже остался и сказку почитал. Потом он хотел оставить зажженный подсвечник, уходя из комнаты, но сын его остановил. Темноты он больше не боялся. Тогда было очень странно и по-холодному спокойно. Эдмунд помнил, как на глазах у Трэвиса он зашел в абсолютно темный бальный зал глубокой ночью. Омега тогда впервые улыбался брату ледяной, чуть презрительной улыбкой. В тот момент он брата больше не боялся. Правда, Трэвис это быстро исправил, но омега предпочитал об этом не вспоминать.
Сейчас тоже вдруг захотелось выкинуть что-нибудь эдакое. Поэтому Эдмунд стянул рубашку через голову и лег на живот, положив руки под голову. Он слышал, как Чезаре сел на кровать близко-близко, открыл баночку с мазью. По комнате разнесся душистый аромат трав. Приятный запах. Эдмунд почти с наслаждением его вдохнул, прикрыв глаза. Вспомнились луга Даунхерста.
Чезаре зачерпнул немного желтовато-зеленой мази и стал осторожными круговыми движениями растирать мышцы. Он начал с самой шеи, плавно перешел на плечи и лопатки, особое внимание уделил пояснице. Мужчина ожидал, что Эдмунд его остановит еще на середине спины, но омега его удивил. Он мужественно лежал, не шевелясь, размеренно дышал, хотя напрягся заметно сильнее, стоило дойти до поясницы. Чезаре добрался до кромки брюк. Парень вздрогнул, будто хотел уже вскочить на ноги. Но тут звереныш вновь прыгнул на кровать и стал тереться хвостом с кисточкой возле Эдмунда. Омега протянул руку и погладил его, явно пытаясь успокоиться.
- Синеглазка, я… спущусь несколько ниже, - негромко предупредил его альфа. - Иначе эффект будет самым минимальным. Ты не бойся, хорошо?
Ответа не последовало. Расценив молчание как знак согласия, Чезаре медленно спустил штаны вниз, обнажив ягодицы, покрытые зеленоватыми синяками. Альфа взял побольше мази и стал втирать ее в нежную кожу. Эдмунд как-то весь сжался, скукожился, будто стараясь уменьшиться, вжался всем телом в кровать. Но лежал смирно и молчал. Дыхание было почти ровным, но руки сжали подушку, выдавая сумасшедшее напряжение. Мужчина стал поглаживать омегу по спине, щекотать за ушком. Котенок, будто чувствуя страх хозяина, сильно цапнул Чезаре за руку. Альфа зашипел от неожиданной боли, Эдмунд дернулся, чтобы посмотреть, что произошло.
- Все хорошо, - пробормотал Чезаре, с ненавистью косясь на зверька, который ластился к Эдмунду. Тот его гладил по мягкой шерстке.
Тут мужчина зачерпнул еще целебной мази, пальцы опустились в расщелину между ягодицами. Эдмунд разом выпустил воздух со свистом и дернулся куда-то в сторону. Чезаре обнял его рукой, одновременно удерживая на месте, склонился к маленькому ушку.
- Все хорошо. Не бойся, я не буду делать больно. Станет полегче. Чуть-чуть потерпи только, - быстро-быстро зашептал альфа, слегка навалившись на омегу. Тот оцепенело под ним замер и перестал дышать, когда один скользкий от мази палец проник внутрь.
Омега сильно сжимался, Чезаре вошел в него буквально на фалангу указательного пальца, стал торопливо растирать мягкие стеночки внутри. Эдмунд тяжело коротко дышал, сцепив зубы. Его щеки неумолимо покраснели от смущения, глаза были плотно зажмурены. Альфа быстро зачерпнул еще мази и повторил свой маневр, заставив вновь Эдмунда резко выдохнуть.
Все это время мужчина не переставал гладить парня по плечам и шее, шептал какую-то успокаивающую бессвязную ерунду. Его губы иногда прикасались к шее, к нежной коже за ушком, Эдмунд чувствовал влажное дыхание на коже, и от этого короткие волоски на самом затылке встали дыбом.
Вскоре Чезаре закончил. Но рук не убрал. Он поглаживал омегу по бокам, почти невесомо целовал шею. В этом не было ни капли возбуждения или похоти, просто стремление успокоить. Так обычно родители успокаивают расшумевшегося ребенка из-за ночного кошмара. Эдмунд кожей чувствовал тепло его тела, которое слегка вдавливало его в кровать. Но не всем весом. Так, чтобы он сам мог отстраниться, если захочет.
Омега уже сильно пожалел о своей затее что-то доказать самому себе и этому альфе. Теперь было очень-очень стыдно, жарко покраснели щеки и уши, шеи и затылка будто касались сотни крохотных иголочек. Чезаре легко поцеловал его в пылающую щеку, убрав упавшие локоны, а затем встал и собственноручно натянул на Эдмунда штаны. Потом вдруг прижался сухими губами к смешным ямочкам на пояснице, заставив омегу вздрогнуть.
Чезаре быстро подошел к эмалированному тазу и ополоснул поцарапанную руку. Царапины были глубокими и длинными, хотя уже затягивались, покрываясь кожей-пленочкой. А коготки у гаденыша знатные. Если поцарапает так же омегу… муфта из него будет. Синеглазка как раз вечно мерзнет. Хотя вряд ли это животное вздумает царапать Эдмунда. Вон, как к нему ластится. Зараза.
