Из задней комнаты долетел боязливый стук.
— Кто там? — насторожившись, крикнул Джейк.
Сквозь доски пробился сиплый голос:
— Откройте. Это я, Робинсон.
Джейк приоткрыл дверь. Лавочник проскользнул в нее и отряхнул пыль с одежды.
— Значит, это ты завалил Бина, — сказал Джейк.
Робинсон кивнул:
— Они сожгли мою лавку. Чтобы потом разгромить вашу мастерскую. Сожгли все, что у меня было, с одной целью — пробраться сюда и не дать тебе напечатать тот экстренный выпуск, который ты задумал.
— Мы тоже так решили, — согласился Джейк.
— Я не вояка какой-нибудь, — заявил Робинсон. — Я люблю мирную жизнь… настолько люблю, что готов воевать за нее. Вот почему я выстрелил в Бина. Вот почему я пришел сюда. По моему разумению, никакого мира здесь не будет, пока мы не разберемся с Феннимором.
— Лучше бы ты не приходил сюда, а ускакал из города и рассказал на окрестных ранчо, что здесь происходит, — вставил Карсон. — Сказал бы, что нам нужна помощь.
— Ли Уивер так и сделал, — ответил Робинсон. — Я только что оттуда. Конюх сказал, что он уехал полчаса назад.
Со стороны «Полярной звезды» прилетел шквал выстрелов, пули заметались по комнате. Одна из них, пущенная выше других, угодила в часы, и те повисли набекрень — искалеченный механизм с высыпавшимися шестеренками и сломанной пружиной.
— Просто пытаются выкурить нас, — объяснил Джейк.
Издали, откуда-то с севера, донесся звук выстрела. Все навострили уши, выжидая.
— Интересно, что там творится? — спросил Джейк.
Робинсон покачал головой:
— Всей душой надеюсь, что это не Ли.
После этого единственного шквала стрельбы больше не было.
Солнце уже взобралось на небо, но город еще дремал, и улицы были безлюдны.
— Все укрылись по домам, — рассудил Джейк. — Никто не желает ввязываться во все это.
Сразу после полудня объявился Ли Уивер — прополз к задней двери на животе, через бурьян и высокую траву, работая одной рукой. Другую, бессильно свисавшую и перевязанную окровавленным платком, он подтягивал к боку.
— Мы ж тебя, дурошлепа, едва не подстрелили, — сказал ему Джейк. — Подкрался по бурьяну, ровно краснокожий ворюга.
Уивер плюхнулся в кресло и осушил ковш воды, который поднес ему Карсон.
— Не удалось проскочить, — стал рассказывать он. — Феннимор расставил дозорных вокруг города. Моего коня убили, а я сбежал. Пришлось отстреливаться сразу от троих. Потом пролежал часа два в зарослях полыни, пока они выслеживали меня.
Карсон встревоженно нахмурился:
— Плохо наше дело. Помощи ждать неоткуда. Они приперли нас к стене. Наступит ночь…
— Наступит ночь, и мы исчезнем, — предложил Джейк. — Сейчас нет смысла пытаться. Они нас как пить дать перестреляют. А в темноте есть шанс проскочить.
Карсон покачал головой:
— Когда наступит ночь, я проберусь в салун с заднего хода. А вы, парни, будете отвлекать их отсюда.
— Если они до этого не разделаются с нами, — напомнил Уивер. — Как только стемнеет, они набросятся на нас.
— Раз так, я начну прямо сейчас, — отрезал Карсон. — Бурьян высокий, меня не заметят, если двигаться медленно, дюйм за дюймом, и не слишком сильно его шевелить. Я сделаю большой круг и только потом перебегу через улицу. Подожду там, а потом проберусь в «Полярную звезду» задолго до того, как начнет темнеть.
Дверная ручка провернулась легко, и Карсон с облегчением вздохнул. Он долго лежал на заднем дворе «Полярной звезды», перебирая в уме все, что может ему помешать. Дверь будет заперта, его самого увидят прежде, чем он до нее доберется, кто-то окажется прямо за дверью…
Однако он подкрался к ней никем не замеченный, ручка послушно провернулась. Карсон легонько толкнул дверь, опасаясь, как бы не заскрипели петли.
Дверь открылась, в лицо ему ударил запах спиртного и несвежей пищи. Изнутри долетал глухой рокот отдельных слов и скрежет каблуков.
Затаив дыхание, Карсон вошел внутрь и тут же прикрыл дверь, скользнув в сторону. Остановился, прижавшись спиной к стене, и подождал, пока глаза не привыкнут к темноте.
Здесь, как он понял, хозяин устроил нечто вроде кладовки. Ящики и бочонки с выпивкой стояли у стены, частично закрывая единственное окно. Впереди виднелась другая дверь — вероятно, в коридор, который вел к барному залу. Еще одна комната, та, где Карсон разговаривал с Феннимором, располагалась сбоку.
Впереди прогрохотал револьвер. Выстрел. Затем второй. И вот уже поднялся шквал огня.
Волосы зашевелились на затылке у Карсона, и он крепче сжал оружие. Стрельба продолжалась весь день, по несколько выстрелов то здесь, то там. Это могло означать очередную перестрелку — или же начало расправы, штурм редакции.
Карсон на цыпочках добрался до второй двери. И как раз в тот момент, когда он потянулся к ручке, та провернулась, прежде чем его пальцы прикоснулись к ней.
Кто-то взялся за ручку с другой стороны… чтобы войти!
Карсон развернулся и отскочил к штабелю ящиков. Дверь распахнулась, показался чей-то силуэт, и неизвестный шагнул в кладовку.
