Он пробежался взглядом по каждому из тех, кто сидел в мертвой тишине и смотрел на него.
— Я отказался продать вас, парни, — продолжил Карсон, — а теперь вы решили продать меня. Вы не хотите поддержать мою игру. Нужно было взять эти десять тысяч.
Глаза мужчин забегали, все они старались не встречаться взглядом с Карсоном. В них засел какой-то неясный страх.
— Ты никак не можешь понять, Морган, — сказал Келтон. — У нас есть жены и дети. Мы не думали, что дойдет до такого…
С улицы раздались отчаянные крики и топот бегущих.
— Пожар! — Короткое слово пронеслось сквозь вздрогнувшую ночь и ворвалось в освещенную лампой редакцию «Трибьюн». — Пожар! Пожар!
Карсон рывком повернулся к окну и увидел скачущие языки пламени по другую сторону улицы.
— Это у меня! — завопил Билл Робинсон. — Моя лавка! Все, что у меня есть… до последнего цента…
Он метнулся к двери и, задохнувшись от волнения, ухватился за косяк. Всех в комнате словно подхватило взрывом и понесло к двери. На другой стороне улицы люди, чьи темные силуэты были хорошо заметны на фоне окон, перепрыгивали через перила крыльца «Полярной звезды» и пускались бегом по улице. Лошади у коновязи вставали на дыбы от испуга, ржали и били по воздуху копытами.
Пламя металось по лавке, окрашивая всю улицу алым. Вырос огромный гриб дыма, заслоняя небо, словно зловещее облако. Со звоном трескались стекла.
Карсон мчался, поднимая пыль. Кто-то с разгона врезался в него. Кто-то ревел, требуя принести ведра и запустить ветряную мельницу.
Пламя с тяжким вздохом пробилось сквозь крышу, завиваясь вверх и окрашивая завесу дыма в кровавые тона. Огонь пробежался по сухим деревянным балкам, и часть крыши обвалилась. В задней части лавки что-то с уханьем взорвалось, и яркая вспышка на мгновение озарила всю улицу, освещая, казалось, даже мечущееся пламя, а затем все вокруг заволокло черной пеленой.
Это рванула бочка с керосином.
Здание разваливалось, языки пламени облизывали прочные стены. Кто-то предостерегающе крикнул, и вся верхняя часть обрушилась в изъеденное огнем ничто. Горячие угли поплыли над улицей, с глухим стуком падая в пыль, и людям то и дело приходилось уворачиваться.
Какой-то миг толпа стояла в потрясенном молчании, не было слышно ничего, кроме дыхания огня, прогрызающего себе путь в небытие.
Люди, прибежавшие от ветряка, чтобы окатить водой стены и крышу приемной шерифа, не дав пожару перекинуться на нее, опустили ведра. Огонь угас, и все услышали другой звук: скрип мельницы.
В толпе показался Билл Робинсон, с побелевшим лицом и почерневшей от гари рубашкой. Он смотрел сквозь Карсона, похоже не замечая его.
— Все погибло. Я разорен. Все погибло…
Карсон сжал плечо Билла, но тот вывернулся, покачал головой и побрел куда-то по улице. Люди расступились и пропустили его, не зная, что тут можно сказать.
Гордон Пёрвис встал рядом с Карсоном и тихо проговорил:
— Мы должны что-то придумать. Пустить шапку по кругу…
Карсон кивнул:
— Можно возвращаться в редакцию. Здесь больше нечего делать.
Из открытой двери «Трибьюн» выскочил человек, увидел их и помчался навстречу. Карсон узнал Джейка, а когда тот подбежал ближе, понял: случилось что-то нехорошее.
— Шрифт! — охнул Джейк. — Разбросан по всему полу и даже за дверью. И кто-то прошелся молотом по станку.
Сердце Карсона провалилось куда-то в желудок, желудок сжался, чтобы вытолкнуть его обратно, предчувствие холодными пятками пробежало по спине.
Джейк сказал правду.
В печатной был полный кавардак. Ящики наборной кассы вытряхнули и разбросали по всей редакции, а некоторые улетели за дверь и лежали в траве вдоль дорожки, что вела к конюшне. Пресс был покорежен так, будто по нему лупили тяжелым кузнечным молотом. Тем же самым молотом разбили банки с чернилами и оставили их лежать в густой луже на полу.
Все было сделано в считаные мгновения… за те несколько минут, когда огонь метался по лавке Робинсона.
Карсон стоял на ватных ногах и смотрел на разрушения.
Наконец он устало повернулся к Пёрвису и сказал:
— Боюсь, мы все-таки не напечатаем сегодня экстренный выпуск.
Пёрвис покачал головой.
— Теперь мы знаем, что пожар не был случайностью, — заявил он. — Нас хотели выманить отсюда и выбрали самый надежный способ.
Они вернулись в редакцию и стали ждать остальных, но никто не пришел. На улице стучали копыта: люди садились на лошадей и уезжали из города. Шум голосов наконец умолк, наступила тишина. Только иногда доносились звуки веселья из «Полярной звезды». Да еще поскрипывала на поднявшемся ветру мельница — никто не вспомнил о том, что ее нужно остановить. Угли от пожара еще тлели красными огоньками посреди улицы.
Пёрвис, откинувшись на спинку стула, мял твердыми пальцами сигару. Джейк вытащил из кармана бутылку, сделал глоток и пустил ее по кругу.
— Думаю, они не вернутся, — заговорил наконец Пёрвис. — Думаю, все они чувствуют то же, что и Оуэнс. Все они изрядно напуганы.
— И что ты сделаешь с этой бандой? — спросил Джейк. — Какого черта? Парни пришли сюда за помощью, а теперь…
