Вдруг косилка остановилась и возбужденно застрекотала. Со щелчком откинулась панель на ее боку, выпростался коленчатый манипулятор, пошарил в траве хваткими стальными пальцами, торжествующе поднял камешек, сбросил его в миниатюрный контейнер и скрылся в своей нише. Косилка заурчала и двинулась прежним курсом.
Дедуся качал головой, недобро глядя на нее.
— В один прекрасный день, — проворчал он, — эта треклятая штуковина даст маху и напрочь слетит с катушек.
Он откинулся на шезлонге и устремил взгляд в омытое солнцем небо. Там в далекой вышине плыл вертолет. В глубине дома ожил, разразился душераздирающей какофонией радиоприемник. Дедуся содрогнулся и осел в кресле. У юного Чарли очередной сеанс дерготни под музыку. Черт бы побрал этого оболтуса!
Косилка стрекотала уже совсем рядом. Дедуся, оторвав от нее враждебный взгляд, воззвал к небесам:
— Автоматика! Нынче, куда ни плюнь, везде сплошная автоматика! Этак люди скоро вообще окажутся не при делах. Подзовешь машинку, пошепчешь ей на ушко, и она живо выполнит за тебя любую работу.
Из окна высунулась дочь. Ей пришлось кричать, чтобы перекрыть музыку:
— Папа!
Дедуся нервно заерзал.
— Чего тебе, Бетти?
— Папа, когда косилка подъедет, пожалуйста, не пытайся ее переупрямить. Это хорошая техника! В прошлый раз ты с места не сдвинулся, ей пришлось стричь вокруг, и она ни разу тебя не задела.
Дедуся не ответил, лишь клюнул носом — авось дочка решит, что он задремал, и оставит его в покое.
— Папа! — взвизгнула она. — Ты слышал, что я сказала?
Значит, не удалась уловка.
— Слышал, конечно. Я и сам уже хотел перебраться.
Он медленно встал, тяжело оперся на клюку. Вон как одряхлел и ослаб — нельзя с ним так обращаться, Бетти должно быть стыдно. Впрочем, переигрывать опасно — чего доброго, дочь опять позовет того дурака, приставучего докторишку.
Ворча, Дедуся перетащил кресло на подстриженную часть лужайки под злорадное кудахтанье катившейся мимо машинки.
— Докудахчешься! — пригрозил ей Дедуся. — Как огрею! Как разнесу на винтики!
Косилка на это лишь гукнула и невозмутимо поползла дальше.
Издали, с заросшей бурьяном улицы, донесся лязг и прерывистый кашель.
Дедуся, собравшийся было сесть, выпрямился и напряг слух. Снова эти звуки, уже явственней: урчащий выхлоп норовистого движка, перестук расхлябанных металлических деталей.
— Автомобиль! — вскричал Дедуся. — Автомобиль, чтоб мне провалиться!
Он галопом припустил к воротам, но тотчас вспомнил о своей дряхлости и сменил бег на быстрое ковыляние.
— Это, поди, наш чокнутый Ол Джонсон, — сказал себе Дедуся. — Ни у кого больше тачки не осталось. Чертов упрямец ни за что от нее не откажется.
И правда, это был Ол.
Дедуся добрался до ворот как раз вовремя, чтобы увидеть, как с перекрестка выкатывается, вихляя на рытвинах и кочках давно заброшенной дороги, ржавый, расшатанный автомобиль. Свистел паром перегретый радиатор; выхлопная труба, лишившаяся глушителя лет пять назад, если не раньше, плевалась клубами синеватого дыма.
Ол флегматично крутил баранку и щурился, высматривая на дороге опасные места. Находить их было и впрямь нелегко, очень уж сильно заросла улица сорной травой и кустами.
Дедуся помахал клюкой и выкрикнул:
— Здорово, Ол!
Тот подкатил поближе и дернул рычаг ручного тормоза. Автомобиль потрясся, мотор почихал и с жутким хрипом заглох.
— На чем ездишь? — спросил Дедуся.
— Да на всем, что подвернется, — ответил Ол. — Керосин, протирочный спирт… В бочке тракторное масло осталось.
Дедуся с нескрываемым восхищением разглядывал транспортный анахронизм.
— Да, золотое было времечко, — вздохнул он. — Ох, как я на моей ласточке гонял! Сто миль в час!
— Я бы и на этой гонял, — сказал Ол, — кабы нормальное топливо и запчасти. Еще три-четыре года назад бензина хватало, но что-то давненько я его не встречал. Видать, больше не производят. «Зачем тебе бензин, — говорят, — когда есть атомная энергия?»
— Верно, — кивнул Дедуся. — Может, они и правы, но ведь атомную энергию не понюхаешь. По мне, так нет ничего слаще бензиновой гари. Нынче и вертолетов хватает, и другой техники, да вот только из-за них путешествия начисто лишились романтики. — Он оглядел груду бочонков и корзин на заднем сиденье. — Овощи везешь?
— Ага, — ответил Ол. — Сладкая кукуруза, ранний картофель, помидоры. Может, получится продать.
Дедуся помотал головой:
— Нет, Ол, не получится. Нынче этот товар не в ходу. Людям внушили, что лучшие фрукты и овощи — гидропонные. Санитарные нормы соблюдаются, вкус несравним и все такое.
