Он брел пыльной тропинкой, которая только и осталась от обихоженной жилой улицы. Улица привидений, думал Дедуся. Скрытных призраков, шепчущих в ночи. Призраков играющих детей. Призраков опрокинутых трехколесных велосипедов, перевернутых детских тележек. Призраков болтушек-домохозяек. Призраков приветственных окликов. Призраков горящих очагов и дымков, курящихся зимней ночью над крышами.
Крошечные облачка пыли, поднимаемые шагами, белили ему башмаки и края штанин.
Напротив — дом Адамса. Как же гордился старик своим жилищем! Стены из серого булыжника, панорамные окна. Нынче дом зелен от ползучего мха, будто с жуткой ухмылкой глядит разбитыми стеклянными глазами. Сорняки заглушили газонную траву, в них утонуло крыльцо. В щипец упираются ветви ели.
С минуту Дедуся простоял с закрытыми глазами посреди заросшей бурьяном улицы, двумя ладонями обнимая кривую рукоять клюки и вспоминая тот день, когда Адамс сажал елочку. Сквозь пелену лет проникают крики играющих детей, с улицы доносится тявканье собачонки Конрадов. На лужайке голый до пояса Адамс копает посадочную яму, а рядом на траве лежит саженец с корнями, обернутыми мешковиной.
Май 1946-го. Сорок четыре года назад. Адамс и Дедуся только что вместе вернулись с войны.
Заслышав хлопки подошв по пыльной земле, старик вздрогнул и открыл глаза. Перед ним стоял мужчина. Лет тридцати, может, чуть помоложе.
— Доброго утречка, — поздоровался Дедуся.
— Надеюсь, я вас не испугал, — сказал незнакомец.
— Это что же, — спросил Дедуся, — ты видел, как я тут стою дурак дураком, с закрытыми глазами?
Парень кивнул.
— Я вспоминал, — объяснил Дедуся.
— Вы здешний?
— На этой самой улице живу. Мы последние остались в этом квартале.
— А раз так, могу я попросить вас о помощи?
— Ну, попробуй, — сказал Дедуся.
Незнакомец явно колебался.
— Видите ли… Как бы объяснить… Пожалуй, проще всего сказать, что я совершаю сентиментальное паломничество…
— Понял, — кивнул Дедуся. — Вот и я его совершаю.
— Я Адамс, — представился парень. — Где-то здесь жил мой дедушка…
— Да вот прямо здесь и жил, — указал Дедуся.
Они повернулись к дому.
— Красиво тут было, — сообщил Дедуся. — Это дерево посадил твой дед, аккурат по возвращении с войны. Мы с ним вместе входили в Берлин. Незабываемый денек, скажу я тебе!
— Как жаль, — сказал молодой Адамс. — Как жаль, что я не…
Но Дедуся, похоже, его не слушал.
— Так что с твоим дедушкой? — спросил он. — Давненько ни слуху ни духу.
— Он умер, — ответил молодой Адамс.
— Вроде он атомной энергией занимался? — спросил Дедуся.
— Верно, — с гордостью подтвердил Адамс. — И отец тоже. С начала становления отрасли.
Когда Джон Дж. Вебстер размашистыми шагами поднимался по широким каменным ступенькам мэрии, путь ему заступило ходячее огородное пугало с ружьем под мышкой.
— Здорово, мистер Вебстер! — сказало пугало.
Вебстер вгляделся в чужое лицо, а затем на его собственном появилась мина узнавания.
— Да это же Леви! — произнес он. — Как поживаешь, Леви?
— Живем, не тужим, — ухмыльнулся тот щербатым ртом. — Сады зеленеют, кролики толстеют.
— Ты, надеюсь, никак не причастен к ограблениям домов?
— Помилуйте, сэр! — изобразил возмущение Леви. — Чтобы кто-нибудь из нашего брата был замешан в этаком непотребстве? Мы, скваттеры, люди добропорядочные и богобоязненные, уж не извольте сомневаться! Живем там, откуда все давно убрались, никого не обижаем. Полиция знает, что мы не можем себя защитить, вот и обвиняет нас в воровстве и прочих безобразиях. Нашла козлов отпущения!
— Что ж, рад слышать, — сказал Вебстер. — Шеф полиции хочет сжечь брошенные кварталы.
— Пусть попробует, — снова ухмыльнулся Леви. — То-то будет ему сюрпризец. Они нас с ферм согнали, когда повадились выращивать еду на фабриках, но здесь мы встали намертво, дальше — ни шагу. — И спросил, плюнув через все ступеньки: — Монетки-другой не найдется? У меня патроны вышли, а кролики так плодятся, спасу нет…
Вебстер порылся в жилетном кармане и извлек полдоллара.
— Премного благодарен, мистер Вебстер, — разулыбался Леви. — Ужо я вам белок принесу по осени, пренепременно!
Скваттер коснулся двумя пальцами шляпы и спустился с крыльца; ствол ружья играл солнечным глянцем. Вебстер повернулся и пошел ко входу.
Заседание муниципального совета было в самом разгаре. Шеф полиции Джим Максвелл стоял возле стола, а мэр Пол Картер держал речь.
— Не кажется ли тебе, Джим, что ты слишком торопишься, добиваясь столь радикального решения проблемы?
