Она стояла на пороге, завернутая в простыню. Курила сигарету, а в свисающей правой руке держала открытую бутылку вина. Какую-то долю секунды Он пытался припомнить название фильма, в котором Он уже видел подобную сцену. Она сбросила простыню и повернулась к Нему спиной. Свет в коридоре внезапно погас, потом снова загорелся. Он услышал чьи-то голоса и шаги вдалеке, схватил ее за талию и втащил в номер. Дверь за Ним с шумом захлопнулась, а Он торопливо поднял с полу лежащую там простынь. Она стояла голая, отражаясь в висящем около входной двери зеркале. Потом прошла в комнату, села на край стола и поднесла к губам бутылку с вином. Он смотрел на нее, сидя на краю постели, стыдливо прикрывая нижнюю часть туловища одеялом. Он старался изо всех сил смотреть ей в глаза и не опускать взгляда на ее загорелый, плоский, почти впалый живот, переходящий в светлый, хотя и не совсем белый, абсолютно безволосый лобок и на розовые, чуть припухшие малые губы ее вагины. У Дарьи были похожие, только еще более розовые, менее развернутые и более выпуклые. У Него мелькнула мысль, что человеческая память бывает очень удивительно странной. Он не помнил точно, какого цвета у Дарьи были глаза — серые, серо-голубые или серо-зеленые, но зато помнил, как выглядели ее большие половые губы. И малые тоже помнил. Может быть, это только у мужчин так устроена память. А может, нет? Может быть, женщины тоже помнят размеры и каждую жилочку на пенисах своих бывших мужчин? Если да, это на самом деле ужасно.
— Я легла в постель, но думала о тебе. Выпив полбутылки этого омерзительного вина, я вдруг почувствовала, что должна тебя еще раз поблагодарить за то, что ты меня забрал из аэропорта. Ты ведь даже не знаешь, Поляк, как сильно сегодня вечером изменил мою жизнь. Я тебе, может быть, когда-нибудь расскажу об этом. Или лучше напишу, потому что я иногда болтаю глупости, которые потом уже некуда девать. А с бумаги или из компьютера всегда можно выцарапать и выкинуть в мусор.
— Я тебя буду называть Поляком, о’кей? — крикнула она. — Ты выдержишь это, Поляк? Мне не нравится твое имя. Понимаешь? С детства его не люблю. Об этом я тебе тоже когда-нибудь напишу, о’кей?
Но мне очень нравится, что ты такой спокойный, терпеливый и что ты так прекрасно делаешь массаж стоп. Так, что я даже потекла.
— Ну, вот тут, — сказала она, дотрагиваясь пальцем лобка и ставя бутылку на стол. — Это было так странно, потому что я в последнее время так текла, только когда слушала оперы.
— Кто-то не дождался тебя вечером в Нью-Йорке? — спросила она вдруг, отбрасывая ладонью назад распущенные волосы.
— В Нью-Йорке? — переспросил Он, не сразу поняв, о чем она говорит.
— Ах да. То есть нет, — ответил Он, смутившись. — У меня там пересадка. Я завтра не полечу через Нью-Йорк. Мне нужно попасть в Сан-Диего, и меня отправляют через Даллас. У них получается, что через Даллас я туда быстрее прилечу. Я возвращаюсь в Берлин через три дня. Тогда уже через Нью-Йорк и опять Рейкьявик. Я раньше никогда не бывал в Исландии, поэтому когда выяснилось про это перебронирование, я подумал, что мои дела в Сан-Диего могут немножечко подождать, и поэтому…
Она не дала Ему закончить. Протянула руку с бутылкой в Его сторону и спросила:
— Это вино плохое — но, может быть, ты захочешь выпить со мной?
Он очень хотел выпить. Любого вина. Даже той омерзительной, разбавленной яблочным уксусом «бормотухи», которую помнил со времен студенческих гулянок в общежитии. Ему нужно было что-то, что содержало этанол. А еще Ему ужасно хотелось курить, а сигареты лежали в кармане штанов, валяющихся на чемодане. Это уже не говоря о том, что весь отель был оклеен объявлениями о полном и безоговорочном запрете курения сигарет, сигар и наркотиков — что было самым неожиданным, в том числе в номерах.
Сам не понимая причины, Он почему-то испытывал робость и стыд. Совсем не из-за своей наготы, которую Ему пришлось бы продемонстрировать. Со своей наготой Он никогда не имел проблем ни с одной из женщин, с которыми знакомился и приглашал к себе домой или которые приходили к Нему в гостиничный номер. Иногда Его нагота даже помогала. Когда по разговорам, жестам, флирту, взглядам, улыбкам или намекам становилось понятно, что она хочет и готова лечь с ним в постель, только не может сама проявить инициативу, Он шел в ванную якобы освежиться под душем. Дверь в ванную оставлял приоткрытой или совсем открытой. И очень часто этот сигнал срабатывал. Она внезапно появлялась в ванной, раздевалась или ждала, пока Он ее разденет, и они принимали душ вместе или вместе садились в ванну.
