…Она стоит перед ним с румянцем на лице, с волнующейся под ее белой блузкой грудью. Он опускает глаза. Не смотрит ей в лицо, глядя на ее дрожащие руки, вцепившиеся в стол. Он чувствует в себе какую-то странную огромную радость и молчит, не в силах вымолвить ни слова. Когда она выходит из аудитории, Он кричит ей вслед:
— Правда!
На следующий день утром Он стоит у ее подъезда с наушниками в ушах.
Они встречаются каждый день. Далеко от Сопота. Молодая студентка и преподаватель. Ему все равно. Ей нет. Главным образом — из-за родителей. Однажды июньским воскресеньем они сидят, обнявшись, на молу в Бжежне и курят. К ним подходит крупный мужчина в синем костюме. Патриция в ту же секунду застывает, словно ее парализовало.
— Мы же с тобой, доча, договаривались, что ты не должна курить, пока я не умру. Договаривались или нет, черт возьми?
А уважаемый господин мог бы девочку чем-нибудь накрыть, а то озябнет моя дочура на таком ветру-то…
…В августе, в день Его рождения, они сидят ночью на мокром песке на том же молу; Патриция вытаскивает из рюкзака коричневый маффин и зажигает свечу. Ветер гасит свечу раньше, чем Он успевает ее задуть. Они смеются, что это какой-то дурной знак. Целуются. И затем Патриция встает и раздевается.
Январское утро ровно год спустя, в восемьдесят пятом. Погода не морозная, удивительно теплая, почти как весной. Он надевает наушники, вставляет в плеер кассету «Республики», потом натягивает на голову свою шерстяную шапку. Ту же самую рубашку и ту же куртку. В карман куртки кладет маленькую коробочку. И бежит, задыхаясь. Так же, как год назад.
Патриция стоит на остановке. Он ее вчера целый вечер уговаривал, чтобы они сегодня поехали вместе на автобусе. Она не понимает, зачем и почему, но согласилась. Он целует ее и увлекает на газон за остановкой. Там вытаскивает из кармана коробочку, вынимает из нее серебряное колечко, после чего опускается перед ней на колени, берет ее за левую руку и надевает ей это колечко на палец. Абсолютная безвкуснейшая безвкусица. Но любовь вообще довольно безвкусная штука. Он спрашивает, не может ли она найти время в июне, а если точнее — двадцать восьмого числа, в пятницу, около шестнадцати часов, чтобы выйти за Него замуж. Она тоже опускается на колени, целует Его — и безвкусица становится окончательной и бесповоротной. Люди на остановке смотрят на них и стучат себе по голове.
На следующий день Он стучит в дверь ее квартиры. В руках у Него букет белых роз для ее матери и литр водки для отца. После первой бутылки отец единолично устраивает их свадьбу. В Новом Сонче. Он звонит брату и просит того найти «заведение, такое, человек на сто, но чтобы приличное! Для культурных людей». На конец июня. На три дня. Патриция пытается ему что-то сказать, но отец не слушает. Мать Патриции в это время планирует ремонт квартиры. Самую большую комнату — молодым. Им с отцом и так много места в спальне. Когда Он говорит, что уже снял для них маленькую квартирку во Вжеще, наступает гробовая тишина. Патриция встает перед отцом и решительно говорит, что не хочет никакой свадьбы. Ни в Новом Сонче, ни вообще нигде. У них на это денег не хватит, а родителей они затруднять тоже не хотят. После венчания в Оливии они просто поедут на Хель. И баста.
Двадцать восьмого июня восемьдесят пятого года погода стоит великолепная. Вечером они, обнявшись, гуляют по пляжу на Хели. В ухе у каждого из них — наушник, плеер лежит в кармане Его рубашки, они слушают «Республику» и Чеховского. А два года спустя, в октябре восемьдесят седьмого, рождается их Сесилька.
Патриция до сих пор не знает, что на серебряном обручальном колечке, которое Он надел ей на палец на автобусной остановке в Бжежне, Он выгравировал номер, что она прочла с лупой на останках погибшей под колесами автобуса кассеты. Он ей никогда об этом не рассказывал. А сам Он помнит этот номер и сейчас. Одиннадцать цифр, которые Он самыми разными способами складывал, вычитал, множил и делил между собой, растягивал и перемешивал. Как математик. Он хотел найти в их арифметике какой-то шифр, какой-то таинственный намек на неслучайность их встречи. Пока не нашел. Но уверен и сейчас, что шифр там какой-то кроется. Даже если его не удастся разгадать. Случайные встречи ведь вовсе не случайны. Но это понимаешь только спустя годы…
