Айаш ибн Фарай осторожно пробирался на юг и на восток вдоль побережья выше Сореники. Мальчик, едущий верхом в одиночестве, сильно рисковал. К тому же он был ашаритом. Любое слово, произнесенное вслух, выдало бы его.
Он ехал в сумерках и по ночам; это было опасно по разным причинам, но он считал, что опаснее передвигаться в дневное время, когда его могли увидеть, запомнить, о чем-то спросить. У него не было ни опыта, ни уверенности в том, что он принял правильное решение, но и выбора не было тоже. Он мог только попытаться.
В основном он сторонился больших трактов, двигаясь через поля, или держался опушки леса до наступления полной темноты, выезжая на дорогу, только когда становилось слишком трудно разбирать путь даже при лунном свете.
Та дорога, на которой он в конце концов оказался, была широкой, более ухоженной, и Айаш подозревал, что приближается к цели. К единственному месту, о котором он подумал, когда остался один на чужой земле, где ненавидели его веру и его народ. Они бы также ненавидели и его самого, если бы знали, что он участвовал в налете Зияра ибн Тихона.
Важно было убраться подальше от того места, где все это произошло.
Он пробирался через земли, которыми правил Эрсани, герцог Касьяно на самом юге Батиары. Это единственное, что пришло ему в голову. Айаш знал, что герцог, как прежде его отец, нанимал ашаритов для службы при дворе, для работы на полях индигоферы, в качестве дворцовых стражников или тренеров для лошадей. Братья ибн Тихон и отец Айаша презирали этих людей, как предателей своей веры и народа, но такие люди существовали.
Ему необходимо было увидеть кого-то из них, чтобы убедиться, что он достаточно углубился в земли герцога. Возможно, он сумеет найти кого-нибудь, кто поклоняется звездам Ашара и поможет ему – из сочувствия, по доброте душевной. Возможно, из жалости к одинокому и потерянному человеку?
Однажды утром, перед восходом солнца, когда небо на востоке сначала посерело, а потом окрасилось розовым, Айаш снова покинул дорогу и углубился в поля индигоферы, а потом пшеницы. Он искал место, где можно остановиться и спрятаться до наступления темноты, но здесь не было леса. Может быть, он начинался дальше, впереди. Айаш видел слишком много фермерских домов, дым уже поднимался из труб, люди готовились к новому дню. Он был голоден, ничего не ев с прошлого утра, но не смел даже пытаться что-нибудь украсть после восхода солнца. Следовало сделать это раньше, но ночью Айаш слышал волчий вой.
Он держался подальше от домов, надеясь, что никто не обратит внимания на проезжающего мимо всадника, хотя людей, наверное, удивило бы то, что он едет не по главной дороге. Вскоре, так и не найдя никакого подходящего укрытия, он обнаружил, что приближается к обветшалому фермерскому дому: из его трубы не шел дым. Недалеко от дома стоял амбар, забор в некоторых местах был сломан.
Айаш решил направиться к амбару и укрыться там до конца дня. Он уже поступал так по пути сюда. Сейчас стало слишком светло, чтобы ехать дальше, а он устал и проголодался.
Он осторожно проехал мимо дома и амбара к дальнему концу участка, а потом повернул. Там росли деревья, маленькая рощица олив. Он спешился среди них и привязал коня так, чтобы того не увидели. Деревья были не очень высокими, но других у него не было. Сначала он проверит амбар. Если он такой пустой, каким кажется, он приведет туда коня, попытается найти еду и воду для них обоих. Переждет там день.
Он вышел из рощи. Увидел две могилы. Сезон оливок еще не наступил, иначе он бы мог поесть их. Айаш равнодушно взглянул на могилы. Надписи на надгробиях были на языке Батиары, и он не мог их прочесть. Могилы выглядели неухоженными. Это укрепило его надежду, что ферма действительно заброшена.
Надежда может ввести в заблуждение.
– Хороший конь, – послышался голос у него за спиной. – Как он тебе достался?
Айаш в ужасе резко обернулся, потом с облегчением выдохнул. Говорящий был ашаритом, даже с ожерельем из серебряных звезд!
– Слава святым звездам, – сказал Айаш на своем языке. – Я так рад тебя видеть.
– Неужели? – ответил этот человек по-прежнему на языке Батиары. – Почему? И зачем ты здесь?
– Много вопросов! – сказал Айаш, пытаясь улыбнуться.
– И я жду ответов, – сказал незнакомец. Он был средних лет, некрупный мужчина, но необычайно спокойный, что встревожило Айаша. – Ты откуда?
Плохой вопрос. Он не спешил с ответом.
– Я ищу кров и работу. Я трудолюбивый работник. Это твоя ферма?
– Будет моя, – ответил мужчина. – Мы чиним ограду и амбар, потом возьмемся за дом.
– Я могу помочь! – предложил Айаш.
– Не думаю, – сказал тот. – Я думаю, ты из Маджрити, судя по акценту. Думаю, ты участвовал в налете. Думаю, я даже знаю, в каком именно. Иногда новости доходят быстро, – прибавил он.
– Нет! – воскликнул Айаш. – Нет, я…
– Как я сказал, слишком хороший конь для одинокого мальчика, который к тому же его прячет. Или пытается спрятать. Ты участвовал в налете ибн Тихона? И сбежал?
– Нет, – повторил Айаш, уже не так уверенно. Он так устал, так боялся.
