– Итак, корабль. Как это интересно. Вы имеете какое-то отношение к компании, которая…
– Нет. Только мы с моим партнером-киндатом. Мы строим его сами.
Очень возможно, что герцогиня Мачеры, пусть ее земли и не имели выхода к морю, знала, как дорого обходится строительство большого судна. Однако она сохранила самообладание. Это впечатляло. Она сказала:
– Но вы оставили его и этот год проведете вместе с Фолько… пока он находится вдали от дома и семьи?
И снова Ления понимала, что ей следует промолчать, но она чувствовала, что ее жизнь достигла той точки, когда ей позволено проявлять гнев, а не скрывать его.
– Моя госпожа, вы думаете, мужчины его отряда хотят с ним спать? Или любая женщина, которая к ним присоединится?
Более долгое молчание. Солнце и тень, они едут дальше. Легкий ветерок шевелит листья. У ее собеседницы почему-то был такой вид, будто ей дали пощечину.
– Вы грубите, синьора, – произнесла в конце концов Коринна Риполи.
– Нет, – ответила Ления. – Вы родились среди людей, наделенных властью, и считаете, что вы в своем праве, но грубость проявили вы, ваша светлость. Вы оскорбили меня и вашего зятя. В то время как я финансирую армию Верховного патриарха и отправлюсь на войну вместе с его флотом. Куда вы будете совершать ваши утренние прогулки по этой красивой местности следующей весной, моя госпожа, когда я отправлюсь туда?
Такое безрассудство, но и неоспоримое удовольствие. Ветер, летящий над бесплодной пустыней того, что жизнь позволяла ей раньше.
– Кстати, скажите, – спросила она, не дав себе времени обдумать это, – как сейчас поживает синьор Галлеото? Дьедо. Очарователен, как всегда? Говорят, он такой.
Герцогиня резко натянула поводья. Ления сделала то же самое, оказавшись немного впереди, развернула коня боком, оглянулась. Всадники, ехавшие позади, отстали от них. Они тоже остановились, увидев, что остановились женщины. Ления с герцогиней все еще были одни, более или менее.
Коринна Риполи сильно побледнела:
– Как вы смеете! Я прикажу вас выпороть.
– За то, что я спросила об одном из ваших придворных, госпожа?
– Откуда вы о нем знаете?
Она снова ощутила, как в ней нарастает гнев. Так долго сдерживаемый гнев.
– Подумайте, насколько вы были осторожны, если только что приехавший человек знает, о чем спрашивать, госпожа.
Она услышала какой-то звук, повернула голову. Увидела Фолько, приближающегося к ним с улыбкой на лице.
– Хотел посмотреть, не упали ли вы еще с коня.
– Еще нет, – ответила Ления. – Герцогиня за мной присматривала.
– Хорошо.
– Она расстроена, потому что я спросила о синьоре Галлеото. Кажется, она хочет меня за это выпороть.
– Дьедо? – спросил Фолько. – Он все еще в Мачере? Разве по нему не скучают в Авенье? Элегантный придворный. Его там любят. Братья при дворе гордятся этим. Но… пороть члена моей команды, Коринна?
Он говорит мягким тоном, отметила Ления. Но момент был опасным. Это она его таким сделала.
Тишина на лесной тропе. Потом Коринна Риполи произнесла:
– Эта ваша новая женщина сказала нечто, показавшееся мне непристойным. Она проявила неуважение.
Фолько выжидательно посмотрел на Лению.
Она понимала, что должна сделать. Мир такой, какой он есть. Она обратилась к герцогине:
– Приношу искренние извинения, если это показалось вам неуважением. Вы правы, госпожа, не в моем положении было говорить такие вещи. Меня кое-что обидело, и это было неправильно, дерзко с моей стороны.
Еще одна пауза, пока ее слова взвешивали.
Герцогиня Мачеры нарушила молчание, как будто неохотно.
– Нет, это я вела себя невежливо. Вы наша гостья. Фолько, я мало знала о синьоре Серранио, о ее средствах, о ее преданности Верховному патриарху, и, признаю, я завидовала тому, что она теперь отправится с тобой в Фериерес. Я проявила недоброжелательность.
– Серрана, – поправил Фолько.
– Серрана, – повторила Коринна Риполи. И повернулась к Лении. – Я говорю искренне. Я была груба. В команде Фолько раньше уже были женщины, они служили ему с честью. Мне это хорошо известно. Прошу вас принять мои извинения и простить меня.
