Подобную угрозу нельзя игнорировать. Но можно преобразить ее в нечто такое, что ты уважаешь и поддерживаешь, и известить об этом весь мир. Превратить необходимость в свидетельство твоего собственного благочестия. Он учился это делать, и делал все лучше. Он уже провел здесь несколько лет, не так ли?
Он приказал принять д’Акорси и его спутников – купцов, как ему доложили, никто не знал их имен, – в тот же день, когда они прибыли. Разумеется. Этот человек мог ему понадобиться. Этот человек, вероятно, был ему необходим.
Повинуясь порыву (порывы определяют многое в этом мире), он велел вызвать на эту встречу своего кузена. Он смутно помнил, что Антенами знаком с Фолько д’Акорси. Это было как-то связано с той кампанией против Бискио.
Антенами явился рано, выказав слишком большое рвение. Верховный патриарх тепло приветствовал его, позволил поцеловать свой перстень, а не ступню. Все же это был его кузен, и его отец действительно сделал Скарсоне Верховным патриархом.
Антенами отошел в сторону, как и положено, встал среди высших церковных чинов и придворных, в первом ряду, возле помоста, как и подобает члену семьи Сарди.
Вскоре после этого объявили о приходе Фолько и его спутников.
Они принесли мертвого человека.
Чудесно, чудесно мертвого, вечная слава святому Джаду, дарителю Света, принимая во внимание то, кем этот мертвец оказался.
Фолько д’Акорси сделал все, на что мог надеяться Рафел.
По-видимому, он чувствовал себя в долгу перед ними за то, что они привели его к Зияру ибн Тихону, позволив ему преподнести в подарок Верховному патриарху ашарита, внушавшего большой страх и ненависть, а ныне усопшего, и потребовать все награды, которые могли за это полагаться.
Д’Акорси сохранял серьезность и торжественность, когда патриарх и его двор осознали, кто это такой и как он здесь оказался, а потом начали праздновать смерть человека, который много лет терроризировал Срединное море. Славословия Джаду, богу Солнца, и похвалы правителю Акорси звучали громко и торжествующе. Люди читали и выкрикивали молитвы. Многократно осеняли себя знаком солнечного диска. Такое поведение нельзя было назвать благопристойным.
Скарсоне Сарди (более молодой человек, чем думал Рафел) даже не пытался выглядеть спокойным и рассудительным. Он ликовал. Он сошел с возвышения и уставился на мертвеца в уже открытом гробу. Потом плюнул на него.
Патриарх отдал распоряжение отрезать голову корсара и выставить ее на всеобщее обозрение. Велел насадить голову на пику на внешнем бастионе дворца, чтобы стервятники выклевали глаза. Этот человек в свое время делал более страшные вещи – с живыми пленниками, как говорили. Сарди приказал написать прокламацию о случившемся, прочесть ее по всему городу и разослать с гонцами во все концы джадитского мира.
Утром обезглавленное тело должны были привязать к лошадям и протащить по улицам Родиаса, а потом бросить на поживу псам.
Это не Гурчу Разрушитель, но этот человек был одним из самых опасных его командующих на западе, и Верховный патриарх собирался извлечь из его смерти как можно больше пользы. Именно поэтому д’Акорси прибыл сюда вместе с телом.
И вместе с нами, подумал Рафел.
Труп Зияра ибн Тихона, бывшего правителя Тароуза (наравне с братом), бывшего бича моряков, снова накрыли крышкой гроба. Немногим в их мире удалось прожить, не видя мертвецов, и все знали, как можно использовать их тела или головы, если они были людьми определенного статуса. Не стоило удивляться. Наблюдая за этими проявлениями торжества, Рафел думал, что все же ожидал более достойного поведения. Он спрашивал себя, насколько большое значение имеет в их время достоинство.
Только после того, как тело ибн Тихона унесли и все немного успокоились, д’Акорси снова вышел вперед и объяснил, кто его спутники и почему они здесь. Они хотят предложить нечто важное, сказал он. Нечто такое, что может очень понравиться Верховному патриарху. Он настоял, чтобы они приехали вместе с ним.
Последнее было неправдой: д’Акорси даже не знал, что представляет собой их вторая вещь, – но он оказал им большую услугу. Несомненно, им помогло то, что первые слова сказал крайне довольному Верховному партиарху правитель Акорси в момент триумфа, а не купец-киндат в обязательной бело-голубой одежде.
С самого начала было мало шансов, что они добьются здесь успеха, Рафел понимал это. Но у них действительно были и другие варианты, что полезно, когда ты пытаешься что-то продать.
Он встретил взгляд Верховного патриарха, трижды поклонился, не подходя ближе. Даже целование ступни Скарсоне было для него слишком большой честью. Стоящая рядом Ления тоже поклонилась, как положено. Их одежда была приемлемой, ничего роскошного. Они здесь для того, чтобы кое-что продать, а не для того, чтобы подражать богатым придворным.
Скарсоне Сарди благосклонно кивнул. Пухлый, довольно красивый мужчина, безбородый, с редеющими волосами.
– У вас для меня что-то есть? – спросил он.
