Иметь члена семьи на месте Верховного патриарха было чрезвычайно полезно при сложных, изменчивых, часто враждебных отношениях между городами-государствами Батиары. Совершенная непригодность Скарсоне к подобной должности в этом случае не стала препятствием, которое нельзя было устранить с помощью достаточного количества денег, вдумчиво распределенных между набожными священнослужителями, выбирающими нового Верховного патриарха.
Истинное благочестие не было обязательным для нескольких лет пребывания в Родиасе. Вот на что делал ставку Пьеро Сарди. И выиграл.
Однако многое изменилось, когда Сарантий пал под натиском ашаритов. В том числе изменилась цель жизни его племянника Скарсоне. Патриарх был еще молод, еще наслаждался вином и едой и обществом красивых женщин, но падение Города Городов обрушилось на него подобно мощной волне, как он написал своему дяде вскоре после этого.
Антенами читал это письмо. Его кузен и бывший соратник в походах по кабакам и борделям, а ныне их патриарх и самый выдающийся из всех сыновей Джада на земле поклялся собрать армию и отвоевать этот город и насадить на пику голову Гурчу, повелителя османов… именно так поступил этот неверный с последним императором Сарантия.
Название Ашариас нельзя было произносить в присутствии Верховного патриарха. Золотой город остался для него Сарантием. Который они утратили, но должны были отвоевать.
Годы шли, а этого не происходило. Люди, хоть что-то понимающие в этом мире, знали, что этого не произойдет. Собрать армию среди воюющих королей и князей джадитских земель, армию и флот, чтобы плыть на восток и осадить знаменитые тройные стены… нет. Увы, нет. Это невозможно было сделать в том мире, который они знали, как бы Верховный патриарх ни бушевал и ни угрожал.
Они не послали людей
Мир изменился, когда пал Сарантий. Они жили в этом изменившемся мире.
Сам Антенами Сарди стал другим за эти последние годы. Не из-за падения великого города – не ему было брать на себя перед Джадом и историей бремя Верховного патриарха, при котором это произошло, – но из-за событий в его собственной жизни и в его семье.
Теперь отец ему доверял, в каком-то смысле это было удивительно. Прежде Пьеро доверял только его старшему брату. Но теперь Антенами приехал в Родиас в качестве посланника семьи, которая ожидала от него здравой оценки ситуации, – всего несколько лет назад это было бы невозможным. Раньше никто не считал, что он способен мыслить здраво.
К сожалению, по его мнению, сейчас было неподходящее время для того, чтобы требовать от кузена изменить его указ, касающийся давнего желания Фиренты завоевать соседний город и прилегающие к нему земли и селения, самым возмутительным образом платившие налоги не ей.
Войны шли повсюду. Армии наемников каждую весну и лето рыскали по Батиаре. Но Верховный патриарх принял твердое (и совершенно несправедливое, по мнению Пьеро Сарди) решение, что его родственники не получат разрешения захватить Бискио. Если они хотят оставаться в свете и под покровительством бога, этого нельзя делать, это нарушит
Это, разумеется, касалось и Фолько Чино д’Акорси, которого семейство Сарди наняло несколько лет назад, чтобы он взял для них Бискио. То была памятная весна. Фолько увел свои войска с поля боя, когда пал Сарантий. И после отказывался участвовать в боях за Бискио. Все командующие поступили так из-за декрета патриарха. Надежда после смерти оказаться в свете у бога глубоко укоренилась в душах джадитов.
Антенами питал теплые чувства к Бискио, он хорошо помнил тамошние знаменитые скачки, но вместе с тем ясно сознавал, какие преимущества даст Фиренте его завоевание. Четыре года назад он бы этого не понял. А теперь понимал.
Потому и приехал, чтобы еще раз поговорить с кузеном и мягко напомнить Скарсоне, как он зажил такой прекрасной и роскошной жизнью в столь красивом дворце. Заставить его, если удастся, снова почувствовать благодарность и преданность семье. Если бы не семья, где бы ты был в этом жестоком мире? Он готов был это сказать.
Но в тот день обстоятельства изменились. Это свойственно обстоятельствам, он знал по собственному опыту.
