Он также обеспечил их телегой с парной упряжкой для гроба и предоставил около двадцати лошадей, в которых они нуждались. Большое количество, наверное, это было нелегко, но д’Акорси взял на корабль именно столько людей. В море всегда существовала опасность встретить корсаров, даже у побережья Батиары, даже во время короткого плавания. На другом берегу Сересского моря, дальше к востоку, пираты из города Сеньян в Саврадии постоянно вызывали ярость купцов налетами на торговые суда. Люди из других городов не проявляли особого неудовольствия, если они доставляли неприятности купцам из Серессы.
Они жили в эпоху пиратства. Жизненный факт, с которым приходилось справляться по мере возможностей.
Ления и Рафел отчасти зарабатывали на жизнь таким способом. На «Серебряной струе» имелось шесть пушек. Большое количество для маленького судна. Купцы бесконечно решали, как безопаснее везти товары – по суше или по морю, но это нелегко было рассчитать. Стоимость страховки все время росла, как и ее необходимость.
Ления попросила смирного коня, и его ей дали. Она не боялась лошадей (не очень боялась), просто неуклюже держалась в седле и понимала, что поездка в Родиас будет тяжким испытанием для ее спины и ягодиц.
По дороге она обратила внимание, что у Фолько д’Акорси тоже болит спина. Это было заметно только тогда, когда он садился в седло и спешивался во время полуденных остановок или в конце дня. По гримасе боли, которую он пытался подавить. Жизнь военного, думала Ления, не может не оставить шрамов и боли, а правитель Акорси уже не молод.
Она сознавала, что он тоже наблюдал за ней, пока они ехали. Один раз им пришлось переправляться через весеннюю реку с быстрой, высокой водой, и ей это далось нелегко. Было достаточно сложно просто скакать верхом, не то что усидеть на плывущем коне. У Лении создалось впечатление, что Фолько ее оценивает, и это показалось ей несправедливым. Во-первых, она ни слова не сказала о том, что присоединится к его команде. Во-вторых, ясно дала понять, что не привыкла к лошадям!
Тем не менее д’Акорси оказался на удивление хорошим спутником. Несколько раз он придерживал коня, чтобы поравняться с ней и поговорить о местах, по которым они проезжали, о сражениях, которые произошли там или поблизости, о значении, какое имела эта местность, о важности для Родиаса того порта, из которого они только что выехали. О других вещах, существенных и неважных. Ления гадала, не пытается ли он таким образом добиться ее расположения. Гадала, почему он хочет, чтобы она присоединилась к его команде. Она думала, что есть роли, которые женщина может сыграть, задания, которые она может выполнить для военачальника, а мужчина нет. Возможно, убить кого-нибудь? Он видел, как она орудует ножами.
Она не знала, как бы чувствовала себя, если бы ей приказали убивать джадитов. Ее гнев, очень глубоко укоренившийся гнев, был направлен на других.
Не придавая этому значения, мимоходом, он отрегулировал ее стремена во дворе одной гостиницы, где они остановились поесть и заменить несколько лошадей. Потом, когда они снова сели в седла, показал ей, как использовать бедра и колени, чтобы одновременно управлять конем и облегчить путешествие верхом.
Это немного помогло, хотя мышцы ног все равно болели. Но, по крайней мере, погода была хорошая, и дорога в приличном состоянии. Это был важный для Родиаса маршрут к побережью.
Фолько д’Акорси редко улыбался, но когда улыбался, его лицо становилось совсем другим. Ления не могла вспомнить ни одного знакомого человека, который бы так резко менялся. Она гадала, как он лишился глаза и не появился ли шрам на его лице в тот же день. У тебя вдоволь времени на размышления, пока едешь верхом, весной, мимо полевых цветов, деревьев, покрывающихся молодой листвой, мужчин и женщин, работающих на полях по обе стороны от дороги.
Она изо всех сил старалась не вспоминать о том голосе в ее голове на базаре в Соренике – но ничего не могла поделать с этим воспоминанием, хотя и не была настолько глупа, чтобы отрицать его. Она слышала предостережение какой-то женщины. Неизвестно откуда.
Еще она старалась не слишком много думать о том, что она снова в Батиаре, и о своем доме, в глубине страны, вдали от Сореники.
О доме, который находился достаточно далеко от побережья, чтобы не ожидать пиратских набегов.
Антенами Сарди, младший сын семейства, которому принадлежала власть – реальная, хоть и неофициальная, – во все более набирающем силу городе Фирента, большую часть своих лет жил, как всем известно, довольно рассеянной жизнью. Как и его кузен Скарсоне, теперешний, как это ни поразительно, Верховный патриарх Джада, самая священная фигура их времени. Тот человек, к которому Антенами сейчас приехал с визитом в Родиас.
Столь высоким положением Скарсоне был целиком обязан выдающемуся отцу Антенами, Пьеро, и огромным деньгам, вложенным в осуществление этого проекта. Даже Пьеро Сарди не мог до конца поверить, что они добились успеха, вспомнил Антенами. Инвестиция в случай, так это называл его отец.
