– Сегодня утром проблема не в этом. Мы знаем, почему он здесь. Нам нужно решить, как с этим быть.
– Это означает – решить, как нам быть с Верховным патриархом, так? Д’Акорси здесь в качестве его представителя.
Это было правдой. В качестве грозного представителя. Слава богу, сначала пришло письмо. Если бы сейчас Фолько д’Акорси вошел и сообщил ему, без предупреждения, об ожиданиях патриарха и его угрозе, знаменитая невозмутимость герцога Риччи подверглась бы серьезному испытанию.
Более вероятно, по правде говоря, она бы треснула, подобно только что снесенному яйцу, брошенному в стену. Еще одна фраза, которая понравилась герцогу. Он ее записал.
Как бы то ни было, письмо пришло, всего на час опередив Фолько. Тщательно рассчитанное время? Или просто задержка, потому что гонец остановился выпить или снять утром шлюху? Откуда ему знать?
Хотя нет, в последнем он сомневался. Д’Акорси бы этого не допустил.
Словом, действующий герцог Серессы чувствовал, как в нем нарастает сильное беспокойство, пока ждал стука в дверь и объявления о приходе гостя.
– Сегодня утром нам нужно просто его выслушать, – сказал Данио Черра.
Риччи спросил себя, не должно ли его беспокоить то, что волнение герцога настолько очевидно для советника, даже после нескольких лет совместной работы. Он решил, что сейчас у него есть другие поводы для тревоги.
– Ваша дочь? Как она? – спросил он.
– Благодарю вас за то, что спросили, мой господин. Она у моих матери и отца в эти дни. Ее любят, о ней заботятся. Можно ли желать большего?
– Действительно, можно ли?
Мать этой маленькой девочки, жена Черры, умерла две недели назад во время родов. И ребенок, которого она носила, тоже. По-видимому, мальчик. Так бывает. Это ужасно. Иногда даже более ужасно, чем обычно. По его ощущениям, это был счастливый, полный любви брак, хотя Риччи знал кое-что о Гвиданио Черре, историю его жизни и историю его сердца, поэтому вначале сомневался в этом.
Сильный и мудрый человек принимает свое прошлое, идет вперед вместе с ним. Он собрался было записать это тоже, когда раздался стук и дверь открылась.
Вошли три человека. Он этого не ожидал. Ему очень не нравилось, когда происходило нечто неожиданное.
Рафел догадывался, почему д’Акорси хотел, чтобы они присутствовали при его разговоре с герцогом Серессы (
Их теперь можно было считать богатыми, их обоих. Приглашение сопровождать д’Акорси не могло не быть связано с этим. В Серессе ценили деньги, возможно, больше, чем где-либо еще в мире.
Но… Рафел бен Натан все еще был просто купцом-киндатом (порой участвовавшим в сомнительных предприятиях на море), а она была женщиной, которую еще девочкой продали в рабство в Маджрити, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Казалось, его беспокойство вполне оправданно. Его жизнь после их первой встречи с братьями ибн Тихон и их предложения за вознаграждение убить халифа Абенивина текла слишком уж стремительно.
Халиф мертв. Как и тот человек, который помог им его убить. А теперь мертв и один из братьев. За ними тянется след из смертей. И вот они здесь, очень богато одетые, совершившие вместе с Фолько д’Акорси путешествие вдоль восточного побережья в Серессу, и сейчас их представят герцогу Риччи, славящемуся своей удивительной проницательностью.
Жизнь, напомнил себе Рафел бен Натан, может иногда меняться очень быстро. Ты делаешь все, что можешь, чтобы не отстать. Или остаться на плаву. Называй это как хочешь.
Для начала он поклонился. Увидел, что Ления сделала то же самое. Она предпочитала кланяться, а не пытаться изобразить женское приветствие, низко приседая. И еще: она пришла сюда в качестве купца, совладелицы торгового судна, и это не светский визит и не визит вежливости.
Это фактически увертюра к войне.
И ни герцог, ни его город не будут от этого в восторге по многим причинам. Вместе с Риччи в комнате находился только один помощник, высокий мужчина с внимательными глазами и серьезным лицом. Бледный – возможно, он выздоравливает после болезни? Его им не представили.
Но д’Акорси кивнул ему. И заговорил сперва с ним, а не с герцогом, что, вероятно, было нарушением протокола? Не то чтобы Рафел хорошо знал протокол на таком уровне.
– С сожалением узнал о вашей утрате, синьор Черра. Мне рассказали о ней, когда мы прибыли. У меня сохранились о вас яркие воспоминания. Мы вместе пережили некоторые события несколько лет назад.
– Вы очень добры, мой господин, и в том и в другом. – Этот человек – он был еще молод, но вел себя не как юноша, говорил спокойно. – Надеюсь, слово «яркие» не имеет отрицательного значения в вашем обычном лексиконе.
Д’Акорси улыбнулся. Мужчина – по-видимому, зовущийся Черра – коротко улыбнулся в ответ.
