– Алле, пап, я из больницы звоню. Только что от Эли. Да у нее все в порядке. Правда, ночью ЧП было. Не волнуйся. С ней все в порядке. Мне даже показалось, что она мне улыбнулась. Да у них проблемы с электричеством были. Да. Быстро все устранили. Правда, почему-то только на ее этаже это произошло. В других ничего не было. Да, правда, пап. Она жива и без изменений. Сам скоро убедишься. Маме только не говори, ладно? Ни к чему ей это знать. Извелась она вконец. А так врач дала обнадеживающую информацию на счет Эли. Говорит, что все критические точки пройдены и она может очнуться раньше того срока, который она вначале ставила ей. Да, пап, дай Бог, чтобы это скорее произошло. Мне ее тоже не хватает.
ПРОДАВЕЦ ЖИВОТНЫХ
Волна нахлынувшей радости захлестнула Элен от вида обычного пятиэтажного дома, стоявшего среди других таких же. Оглядевшись вокруг и удивляясь все больше, девушка, улыбка которой делалась все шире, стояла посреди тротуара и осознавала: «Это же мой старый дом! Тот дом, в котором я провела все свое детство с самого рождения и до переезда в теперешний. О, Боже! Я наконец-то попала домой! Я дома! Надо скорее идти домой, родители, наверное, с ума сходят, и я не знаю, сколько времени прошло с моего отсутствия».
В голову не приходило совсем, почему она попала именно сюда, да это было совсем и неважно, так Элен была взволнована. К тому же на ней снова была ее прежняя одежда из ее настоящего мира, а все царапины и ушибы, доставшиеся от голландских поселенцев, исчезли, что добавляло ей бодрости. «Я, как в компьютерной игре: на новом уровне все раны обнуляются, и все потери восстанавливаются» – пронеслось в голове.
Ее дом, в котором она жила с родителями в настоящее время, находился в тринадцати кварталах от этого места, и пешком туда дойти не составляло труда за пару часов, а погода была солнечная, день в самом зените, поэтому Элен решила прогуляться по местам детской памяти. Несколько часов ничего не решили бы, да и смысла торопиться особо не было.
Навстречу ей по тротуару шли две девушки, по возрасту такие же, как и Элен. Такие ли? И шли ли они? Скорее танцевали! Танец был отдаленно похож на польку. Эти прохожие, одетые в длинные и платья свободного покроя с вольно спускающимися на плечи длинными волосами, протанцевали мимо нее, забавно подпрыгивая и весело щебеча, и все бы ничего, если бы не их глаза. Вот тут путница с горечью и падением надежды в душе осознала, что жестоко ошиблась, приняв все вокруг за истинную монету и этот мир за свой родной.
Глаза незнакомок были обычной формы, но зрачки вытянутые, как у змей с моргающими вертикальными веками вызывали содрогание и неприятное впечатление, отталкивающее скорее, нежели устрашающее. От разочарования и неясной обиды, Элен присела на бордюр и уставилась в асфальт. На землю упала пара маленьких капель, расплющившись и оттенив поверхность в двух местах. Сдерживая подступающую истерику, девушка утирала напирающие слезы, но не могла с ними справиться. Слишком сильной оказалась горечь разочарования.
«Почему это случилось именно со мной? За что мне такое? Я хочу домой и всего-то. Почему я брожу из мира в мир и с какой целью? Я устала. Когда же я вернусь домой? Когда?» – мысли вихрем носились в ее голове, сводя с ума и усиливая поток слез. Проплакавшись вдоволь и с трудом приняв суровую действительность, Элен решила приглядеться, как следует к тому месту, куда попала, а посему было задумано идти по намеченному ранее маршруту ни смотря ни на что.
Неторопливым шагом, отмеряя метр за метром, она шагала вперед по знакомой улице, которая представала пред ней совсем с другой, «зеркальной» стороны. Дома, которые изначально показались ей знакомыми, лишь с первого взгляда казались похожими на те, что она помнила в своем мире. У всех зданий напрочь отсутствовали балконы, а окна были искореженной формы и непривычных для глаза, скорее даже неправильных размеров. Тротуар имел некоторые искажения в длине, ширине и направлении. Наблюдения отвлекли Элен от грустных мыслей, и она полностью погрузилась в созерцание антипода своей реальности.
