Иногда удавалось её накормить, устраивая соревнование
— кто скорее съест обед. Я ел так медленно, чтобы она была
победительницей.
Продукты мы получали по карточкам, небольшое
количество на каждого человека. Дядя, как главный инженер
завода, получал ещё дополнительный, так называемый
«литерный» паек.
Нам выделили небольшой участок земли. Мы сажали
на нем картошку, которую после уборки урожая хранили в
погребе, под полом квартиры. В погреб можно было попасть
через люк. Зимой её нужно было несколько раз перебрать,
чтобы удалить порченные клубни.
Помидоры покупали у китайцев. Лето на Байкале__короткое
и помидоры дозревали в китайских домах на
стеллажах.
Зимой местные жители продавали ягоду — бруснику.
Свежая брусника кислая, а мороженная — сладкая. Летом,
чтобы обеспечить себя мясом на зиму, мы выкармливали
поросёнка и кур. В Сибири поросёнок, свинья называется
чушка.
Для поросёнка возле нашего дома устроили домик
с оградой. Ухаживать за ним должен был я. Чтобы менять
солому, вытаскивал поросёнка из домика. Он визжал на весь
посёлок. Зато потом, забравшись на чистую, сухую соломку,
радостно хрюкал. Каждый день мы брали на заводе головы
рыб — омулей, варили и кормили ими поросёнка. (Многие из
работников завода брали эти головы на уху).
Кроме голов омуля, можно было ещё брать консервы
— «бомбаш». Готовые консервы на заводе выдерживали на
складе определённое время для проверки их герметичности.
Некачественные консервы начинали вздуваться из—за брака
банок и их можно было использовать для пищи поросёнку,
предварительно проварив.
Чтобы мясо не пахло рыбой, перед тем, как поросёнка
зарезать, нужно хотя бы две недели не кормить его рыбой. В
это время его кормили остатками пищи.
В начале зимы, когда выпадал снег, поросёнка резали, тушу
разделывали на куски, их поливали водой (образовывалась
ледяная корочка), укладывали в бочку и засыпали снегом.
Как говорит украинская поговорка: « Будет свинка, будет
и мясо и щетинка».
Кладовая у нас была на веранде. Там же стояла бочка с
замершей квашенной капустой. Её зимой вырубали из бочки
топором.
Куры летом свободно гуляли около дома. Почему они
гуляли близко от дома я написал дальше. Но перед тем, как
выпустить их на прогулку, каждую нужно было проверить. Тех,
у которых были яйца, оставляли в курятнике, чтобы они
снесли их там, а не на улице. Двух кур я приучил нестись на
чердаке. Туда они забирались по лестнице. Мы с братом там
же и выпивали свежие яйца. Тайком.
Часть кур ожидала судьба поросёнка. Остальные всю
зиму жили на кухне в клетке под столом. Если случайно во
время еды опустить руку с кусочком хлеба вниз, его тут же из
под стола выхватывала курица, которой повезло быть на этом
месте, подтверждая пословицу: «Всякая птица своим клювом
сыта».
Однажды, одна курица, из тех, кто жил зимой под
кухонным столом, начала кукарекать. По народному поверью
её надо зарезать. Дядя Изя несколько дней, по утрам,
высматривал курицу, которая кукарекает. Наконец, ему
удалось её определить.
Купленное молоко разливали в мисочки и замораживали
на улице. После этого его хранили в кладовке, в торбочке.
Оно не таяло. Зима стояла с октября по май без оттепелей.
Вместо отсутствующих металлических мелких денег
рассчитывались в магазине почтовыми марками.
Периодически соседи собирались и вместе готовили
пельмени. Их делали много, очень маленькими и хранили
замороженными в кладовках. Ели пельмени вместе с
бульоном, в котором они варились. «Сущность пельменей —
мясо» (узбекская поговорка).
Каждое лето мы совершали походы в горы, за кедровыми
орехами и ягодами: голубикой и брусникой. Рядом с посёлком,
недалеко от устья реки Верхняя Ангара, местность была
болотистой. На ней собирали клюкву.
В Байкале мы ловили удочками рыбу, в основном сорожку.
Её называют «сибирская плотва». Про неё говорили: «Плотва
тянет, волочит, да поплавка не мочит».
Около устья реки Верхняя Ангара, в трёх километрах от
Нижне—Ангарска, располагалось несколько домиков рыбаков, Я
с Шуриком Навоенко, иногда, ходили к ним. Они угощали
нас омулем зажаренным над костром на шампуре. Очень
вкусно.
Здесь впервые сел на велосипед и… сразу поехал. Но
почему—то поворачивать мог только налево. Мне казалось,
что как только поверну направо, то упаду.
Летом мы играли в «сибирскую лапту». Она похожа на
бейсбол, но значительно проще. Палка и мячик — вот все её
атрибуты.
В посёлке была баня, которая работала три дня в
неделю, как мужская и три дня, как женская (через день). Про
неё говорили: «Хорошая баня лучше сытного обеда». Это
поговорка мирного времени. На самом деле сытный обед во
время войны был проблемой.
Еженедельным событием летом был приход в посёлок
судна «Ангара», доставлявшего в посёлок все необходимое.
Чтобы увидеть судно раньше всех, когда оно ещё за горизонтом,
дети подымались на гору.
Однажды, забравшись на гору, опёршись на камень,
сдвинул его с места. Камень не маленький и, видимо, лежал
неустойчиво. «Камень тяжёл, пока на месте лежит, сдвинешь —
легче станет» (грузинская пословица). Он и покатился с горы,
прыгая каждый раз более высоко и на большее расстояние.
В конце концов он благополучно долетел вниз. Но, пока он
